Chapter Text
Прислонившись к низкому подоконнику и делая вид, что пишет, Дживс по памяти рисовал в записной книжке одну из моделей журнала, а неподалёку от него лежала газета «Таймс» с уже решённым кроссвордом. Он, как обычно, пришёл за полчаса до начала суда, ведь, во-первых, считал любые опоздания недопустимыми для ответственного человека — подобное правило было неудивительным для типа людей, к которым он относил себя, — а, во-вторых, придя заранее, он мог хорошо подготовиться, отрепетировать речь, вновь проверить показания и расслабиться. Окружающую суету Реджинальд никогда не замечал, полностью погружаясь в мысли и рассуждения, но почему-то в этот раз смог уловить повышенную нервозность рядом с собой. Возможно, из-за невыносимого шарканья по полу, быстрых постукиваний пальцами по пластиковой папке и переспрашивания адвоката, когда будет заседание, словно ребёнок в долгой поездке.
Реджинальд не мог долго игнорировать появление раздражителя, и потому, отложив всё в сторону, обратил свой взгляд на него. Молодой человек сидел на диване напротив и тряс ногой. Дживс сразу обратил внимание на его неряшливый внешний вид: красный галстук был завязан наспех и неправильно, белая рубашка не до конца заправлена под брюки, а рыжие волосы растрепаны из-за того, что он постоянно запускал в них ладонь. Стоило отметить, одежда выглядела прилично и будто даже заказана у личного портного. Можно было с уверенностью сказать, что ему не больше двадцати пяти, и он находится здесь после совершения мелкой кражи или хулиганства, а не по причине неуплаты алиментов.
Перед ним стоял никто иной, как Бертрам Вустер. Дживс не имел сомнений, хотя ожидал увидеть совершенно другого человека в этом деле. Например, мужчину сорока лет, уставшего от жизни, с синяками под глазами, щетиной, пропитанного запахом перегара. Но нет, напротив него восседала самая настоящая модель модного журнала, который только что читал Реджинальд. Неужели именно этого юношу имела в виду миссис Лонгман, когда отзывалась о нем так нелестно?
— Вы бы не могли подсказать время? — спросил он, когда адвокат Вустера отлучился в уборную.
— Без пятнадцати двенадцать, — ответил ему молодой человек, взглянув на винтажные, вероятно, доставшиеся ему от отца, часы, чье чистое стекло ярко блеснуло на лучах солнца.
Реджинальд кивнул ему, и на этом разговор окончился, но спустя пару неловких поглядываний в его сторону Бертрам не выдержал и заговорил.
— Во сколько начнется ваше заседание? — буднично поинтересовался он.
— Ровно через пятнадцать минут.
— Какое совпадение, у меня тоже! — Вустер замолчал, осознав не само совпадение, а излишнюю эмоциональность в своем голосе. — Вы выглядите как адвокат.
— Я и есть адвокат, сэр.
Между ними завязалась не самая теплая светская беседа: Дживс вел себя отстраненно и равнодушно, ибо считал Бертрама лишь хорошим актером роли беззаботного и веселого дурачка, которому можно доверять. За свою недолгую десятилетнюю практику он, бывало, встречал подобных людей на противоположной стороне и давать им подробности о себе — это последнее дело. Несмотря на царившую «в этом поганом и гнусном месте», как выразился Вустер, атмосферу, на однообразные и сухие ответы, он нашел в Реджинальде приятного собеседника, потому ни в какую не желал замолкать.
— Вы читаете «Таймс»? — Бертрам наклонился вперед, поставив локти на колени.
— Да, сэр.
— Разве там есть что-то стоящее? — сказал молодой человек с усмешкой.
— Да, сэр.
— К примеру?
— Новости, сэр.
— Там же одно вранье!
— Вранье есть везде, сэр.
— Особенно в газетах, — добавил он.
Дживс ничего не ответил и отвел взгляд, как бы говоря, что он не заинтересован.
— Вы увлекаетесь модой? — Бертрам проигнорировал этот тончайший намек.
Тишина.
— Я бы вас не спросил об этом, если бы не ваша одежда... — он обвел его взглядом с ног до головы. Реджинальд поежился и нахмурился еще сильнее. — Не кукситесь, я и сам иногда листаю журналы.
Вместе с адвокатом Вустера к ним пришла миссис Лонгман. Она с отвращением взглянула на Бертрама и тут же обратилась к Дживсу. Понимание возникло без задержки, и Вустер, разочарованный и обиженный, отстранился от нового знакомого.
— Мистер Вустер, — сказал его адвокат (и, помимо этого, довольно староватый джентельмен), мистер Райт, так спокойно и мягко, словно молодой человек был ему сыном, — миссис Лонгман, мне сообщили, что заседание уже начинается.
Зал суда был больше чем наполовину пуст, что вновь доказывает обыденность дела. Женщина-судья сидела, подперев голову ладонью, и без интереса сопровождала входящих людей усталыми глазами. Она огласила перед всеми причину, по которой они здесь собрались, и приступила к расспросу. Бертрам не отрицал своего отцовства, потому отказался от ДНК-теста, что значительно сократит всем присутствующим время, и всецело был за то, чтобы дочь была под его опекой. Он не знал о беременности бывшей девушки, а алименты не платил, потому что его место жительства постоянно менялось, и письма редко доходили до него. Судья успокоила его: «Неуплата алиментов не учитывается, мистер Вустер». В ответ, высоко подняв подбородок, Дживс привел сведения о его безработном состоянии и отсутствии жилья. Бертрам заверил, что это временно, и он уже нашел подходящий вариант просторной квартиры, и к тому же деньги не являются проблемой — за это отвечают его обеспеченные родственники. Выслушав каждого, судья и ее подопечные сошлись во мнении: нет никаких причин лишать отца права опеки, вопрос заключается лишь в желании самой девочки.
— Донна, с кем бы ты хотела остаться? — ласково спросила она у девочки.
Услышав это, Бертрам резко обернулся в сторону, куда смотрела судья, и впервые увидел свою дочь. Брови поползли наверх, когда перед его взором появилась точная копия Анны: зеленые глаза были наполнены неуверенностью и непониманием, локоны светлых волос вились вокруг круглого, румяного лица, а руки тревожно перебирали бусы между пальцами. Целая гамма эмоций нахлынула на Вустера, из-за которых он чуть не заскулил, как пес.
— С бабушкой, — тихо произнесла Донна.
— Что ж, решено. Девочка остается с бабушкой, — миссис Лонгман гордо улыбнулась самой себе, — до следующего заседания через четыре недели. Отцу, мистеру Вустеру, будет разрешено встречаться с ней три или четыре раза в неделю по вашему усмотрению.
...
— Вы обещали мне! — возмущенно вскрикнула миссис Лонгман в очередной раз, когда они вышли из здания.
— Прошу вас, не стоит делать поспешных выводов, у нас в запасе еще четыре недели…
— Не у нас, а у вас, мистер Дживс, и постарайтесь распорядиться этим временем с умом, — бросила напоследок она и скрылась вдали, ведя за собой Донну.
Реджинальд со вздохом провел рукой по лицу, прислонившись к высокой, белой колонне позади. Он не мог винить свою клиентку, ведь так же был подавлен и разочарован в себе. Его рука машинально опустилась в портфель за записной книжкой, но ее там не оказалось. Волна паники окатила его с головой, прежние заботы забылись, ноги сами побежали ко входу, даже волосы на руках встали дыбом, а сердце сбилось с прежнего ритма.
— Боже мой! — вскрикнул знакомый голос. — Мистер, Дживс!
— Прошу прощения, сэр. — Он на мгновение остановился, чтобы принести извинения, и вдруг увидел то, что искал, в руке Бертрама. — Сэр…
— Вы искали это? — Вустер, не дожидаясь ответа, протянул ему записную книжку.
— Благодарю вас, — Дживс снова вошел в привычную ему роль холодного адвоката, дабы не давать Берти и шанса создать о себе хорошее впечатление.
Он улыбнулся во все зубы.
— Что вы, не стоит, так бы поступил каждый… Кстати, ваши рисунки, — Реджинальд напрягся, — замечательны. Вы талантливый художник, мистер Дживс!
От этих слов некое тепло вспыхнуло в Дживсе, но он не предал этому значение.