Work Text:
Спор разгорелся внезапно. Вот они спокойно пили пиво, а вот Ван Ибо зачем-то сказал, что нужно найти бригаду рабочих, сделать в коридоре ремонт. И если бы при разговоре присутствовал Сяо Чжань, на том бы всё и завершилось. Но достаточно нетрезвый Ся Десянь гордо вскинулся и заявил, что только в прошлом году сам, своими руками, без помощи посторонних, сделал ремонт.
– До самого последнего плинтуса! – заплетающимся языком провозгласил он и добавил, горделиво глядя на присутствующих: – Вот ещё, буду я чужих мужиков в дом пускать! Это – для криворуких!
Чувствовать себя криворуким Ван Ибо отказался наотрез. И от идеи запустить неведомых мужиков в дом, где они с Сяо Чжанем свили уютное гнёздышко, тоже отказался. В общем, выпроводив друзей и прикинув, что времени до возвращения Сяо Чжаня осталось ещё целых пять дней, решил подготовить к возвращению мужа сюрприз. Как человек, не умеющий и не любящий откладывать дела в долгий ящик, Ван Ибо зашёл на сайт магазина стройматериалов и начал выбирать обои.
Сайт выдал примерно сто миллионов вариантов, глаза разбежались и сбежались обратно, но в памяти эхом прозвучал пассаж про криворуких, и Ван Ибо взял себя в руки.
Вообще-то он осознавал, что разумнее всего было бы съездить в магазин и выбрать необходимое вместе с консультантом, но не хотелось, чтобы уже через неделю половина Китая и некоторая часть остального мира скопировала его дизайн. Взгляд упал на целую палитру зелёного.
С Сяо Чжанем у них имелась негласная договорённость не использовать дома фандомные цвета, так что к выбору он подошёл ответственно. Выбрав с десяток оттенков, Ван Ибо наткнулся на клад.
Звалось сокровище «Обои для покраски» и идеально подходило! Осталось только заказать, выбрать цвет краски, клей, валики, кисти и прочие вёдра, потому что ничего такого в доме не водилось, а если когда-то и да, то твёрдая рука Сяо Чжаня не оставила от ненужного барахла и следа.
Алкогольная дымка рассеивалась, но мысль о ремонте менее заманчивой не стала. Так вышло, что в этой жизни Ван Ибо пробовал куда больше, чем среднестатистический китаец. Он освоил сёрфинг, ходил на яхте, гонял на мотоцикле и гоночных автомобилях, покорял вершины и пещеры, но никогда, ни единого раза не переживал приключения под названием «ремонт».
Поклейка и покраска обоев не могли оказаться сложнее скалолазания, а если что-то пошло бы не по плану - всегда оставался интернет. Решив, что чем более стойкая краска, тем лучше, Ван Ибо определился с цветом и отправил пару вёдер масляной краски в корзину. Сяо Чжань соображал в искусстве, картины, писаные масляными красками, обожал, так что и обои обязан был оценить. Байду подсказал, какие именно кисти лучше купить для нанесения клея, рассказал, что краску лучше накладывать валиком, и Ван Ибо недрогнувшей рукой оплатил заказ, после чего устало осмотрел фронт работ и свалился спать.
Утро встретило трелью дверного звонка.
Недоумевая, кого там принесло, Ван Ибо выполз из постели, по дороге сообразил натянуть шорты и вспомнил, что накануне заказал доставку.
Сон как рукой сняло: до прибытия Сяо Чжаня оставались всего четыре дня и целый неотремонтированный коридор!
Свежим взором осмотрев фронт работ, Ван Ибо с энтузиазмом принялся за дело.
Древняя мудрость гласила, что ломать – не строить, а любой ремонт начинался с поломки. Ван Ибо не стал идти наперекор житейской мудрости, решив начать со шкафа, который первым пал в неравной борьбе за восторженный взгляд Сяо Чжаня.
Два пальто, четыре куртки и лыжный костюм, три шапки и одна шляпа, привезённая из Америки в качестве сувенира, легли некрасивой кучей. Учитывая марки, куча стоила примерно как годовой бюджет деревни средних размеров. Зажиточной деревни.
Рисковать здоровьем Ван Ибо не рискнул и выудил из глубин гардеробной вешалку. Обычную, которой они пользовались в самом начале. Правда, курток у них в те времена висело всего две, да и длился тот период ровно неделю, пока шёл переезд и монтировался вот этот самый, только что почивший, шкаф.
Решив, что в тесноте, да не в обиде, Ван Ибо куртки кое-как уместил на несчастной вешалке. Сверху водрузил едва не помявшуюся шляпу и с чувством выполненного долга выдохнул, отпинав вешалку в дальний угол, чтобы не мешала обдирать старые обои. Туда же отправилось стоять и дожидаться своего часа высокое зеркало.
Дело спорилось. Уже к обеду коридор лишился немногочисленной мебели и части обоев. Почему ремонт считался чем-то трудным, Ван Ибо пока что не понимал, но, будучи взрослым и по большей части ответственным, ожидал основные трудности впереди.
Прервавшись на обед и управляясь с вонтонами, он залез в байду. Тётушка Лин за такое кощунственное отношение к своей стряпне по голове бы не погладила, но она ничего не знала, и Ван Ибо спокойно предавался греху.
Байду снова помог, но и озадачил. Ножницы в их доме, конечно, водились… Но где? А обои, коварно свёрнутые в рулоны, требовали нарезки. Или подрезки? Ван Ибо не стал заморачиваться и вызвал доставку. Срочную.
Линейка приехала со следующим курьером, а карандаш он нашёл у Сяо Чжаня в столе. Вместе с ножницами и целым набором чертёжных линеек разной длины. Но теперь у него имелись свои, и трогать вещи мужа он не стал.
Высоту потолка измерить помогла бы рулетка, но Ван Ибо уже начал тихо сатанеть от собственной несобранности и измерил линейкой.
Ошибку в три сантиметра он учёл для следующего полотнища обоев, а этот единственный огрех малодушно решил скрыть плинтусом. Начиная со второго куска, дело пошло. То, что обои немного разъезжались и всё норовили отвалиться от стены, Ван Ибо не огорчало. Приноровившись, четвёртое полотно он наклеил почти с первой попытки, а седьмое - даже совсем ровно.
За качество он особо не переживал: если что-то где-то и криво, то краска всё исправит.
И вообще, Ся Десянь оказался прав. Нужно уродиться исключительно криворуким, чтобы не суметь наклеить обои.
С чувством выполненного долга Ван Ибо поужинал ближе к трём часам ночи и уснул мёртвым сном. Ремонт оказался не только увлекательным, но и крайне энергозатратным делом.
***
Наутро оказалось, что обои смотрятся несколько убого, но Ван Ибо не видел смысла унывать: масляная краска сочного персикового цвета ждала своей очереди.
Пол неприятно лип и выглядел так, что прежде чем продолжать, Ван Ибо затеял уборку. Через два часа полы оказались отмыты до блеска, и пришло время наводить лоск. Он достал валики, придвинул поближе десятилитровое ведро краски и корыто для неё и приготовился действовать.
Краска воняла.
Он покрасил всего ничего, но уже не мог там находиться. Глаза слезились, а дышать получалось через раз, и в какой-то момент даже предвкушение реакции Сяо Чжаня не помогло. На улице стемнело, и Ван Ибо решил выйти прогуляться и продышаться.
***
Сяо Чжань вибрировал от нетерпения. До возвращения домой оставалось четыре дня, на дворе стояло солнечное утро, и всё бы хорошо, но и это утро, и этот двор находились в тысяче километров от мужа. Съёмки длились уже четыре недели, силы иссякали, и хотелось в свою постель под жилистый бок Ван Ибо.
Представив, чего и насколько давно лишён, Сяо Чжань даже захныкал тихонечко.
– Чжань-Чжань? – окликнул его режиссёр, господин Цао. – С тобой всё хорошо?
– Со мной всё прекрасно! – с энтузиазмом откликнулся Сяо Чжань, но никого не обманул.
– Понятно. У тебя осталось всего пара сцен. Я вчера отсматривал снятое, что думал переснять в оставшиеся дни, но там всё превосходно. Так что если сегодня отработаем столь же продуктивно, то завтра вполне можешь улетать, – господин Цао улыбнулся. – Работать с тобой – одно удовольствие.
– Спасибо, господин Цао, – от всей души поблагодарил Сяо Чжань, который вдруг почувствовал себя окрылённым. День он отработал как по нотам, отыгрывая минимальное количество дублей, и уже к полуночи попрощался со съёмочной группой до перемещения на новую локацию. Пока же у него выдались несколько дней незапланированного отпуска, и Сяо Чжань готовился преподнести Ван Ибо сюрприз. Представляя, как уютно и хорошо ему будет уже завтра вечером, он самостоятельно организовал себе трансфер.
Фанаты фанатами, но домой он хотел попасть инкогнито, чтобы весть о его возвращении не донеслась до Ван Ибо раньше него самого.
Со всеми перемещениями в Пекин он прилетел только вечером следующего дня, когда на город уже опустилась темнота. Быстро проследовав в ожидавший автомобиль, Сяо Чжань направился домой, едва удерживая бесстрастное выражение лица.
До лифта он шёл, едва не переходя на бег. Считаные минуты – и он наконец дома! Дома, где чисто, уютно и пахнет Ван Ибо.
Резкая химическая вонь, от которой слезились глаза, заполнила всю площадку перед лифтом. На их этаже располагалось всего две квартиры, и Сяо Чжань с неодобрением покосился на соседскую дверь, которую определил как источник зловония. Радость от возвращения домой не померкла, но обрела несколько иные ароматы. Сяо Чжаню было наплевать.
Он открыл дверь и сделал шаг в Диюй, которым оказалась его квартира.
– Это что?! – От изумления пополам с попыткой сделать вдох он даже выругаться забыл и сделал шаг вперёд. Выключателя на стене он не обнаружил, так что двигался если и не наощупь, то в бледном свете фонарей, попадавшем в квартиру через окно. Он шагнул, ещё раз, ещё… И тут впереди что-то шевельнулось. Сяо Чжань вздрогнул и присмотрелся, подслеповато прищуриваясь. Очки он забыл, линзы не надел и теперь страдал. Из темноты за ним кто-то наблюдал. – Ибо? – позвал Сяо Чжань наугад, но ответом ему послужила тишина. Выругавшись про себя на истеричность, он наконец-то догадался достать телефон и посветить. Перед ним стоял некто с замотанным лицом, и до Сяо Чжаня дошло, что в квартире посторонний. И не просто посторонний, а взломщик. Вступать в драку с бандитом он не собирался и очень аккуратно сделал шаг назад. К сожалению, в темноте он не заметил забытое Ван Ибо корыто с краской и наступил ногой прямо в него.
Масляная краска, помимо редкостного зловония, обладала ещё одним печальным для начинающих мастеров ремонта свойством: очень плохо сохла. Она вообще не подходила для обоев, но Ван Ибо выбирал цвет и стойкость, а уточнить всё остальное банально не догадался.
Жидкая краска, налитая в корыто, оказалась ещё и очень скользкой, и Сяо Чжань, не устояв, полетел на спину, попутно пнув ведро и растягиваясь на полу.
– Охренеть, – выговорил он, стараясь встать и убраться из квартиры раньше, чем неведомый взломщик проявит себя. Сердце колотилось, Сяо Чжань пытался встать, елозя скользкими ногами по полу. В конце концов он извернулся, унизительно, на четвереньках пополз в сторону двери, но затем всё-таки решил встать - не из героизма, просто иначе открыть дверь не получилось бы. Он выскочил на площадку, и тут краска сделала свой последний ход – на плиточном полу ноги разъехались, и Сяо Чжань полетел на пол, попутно ударяясь головой о стену.
Свет померк.
***
– Господин Сяо? Господин Сяо? – звал его настойчивый голос, и Сяо Чжань с усилием открыл глаза. На него смотрела девушка-врач, а сами они куда-то ехали. – Господин Сяо, вы меня понимаете?
– Да, – кое-как выдавил Сяо Чжань, чья голова звенела и не собиралась прекращать. А ещё отвратительно воняло краской. – Боги! Какая вонь!
Доктор сочувственно покивала.
– В больнице мы вас переоденем, но пока придётся потерпеть, – сказала она и совсем тихо добавила: – Всем нам. Что произошло?
– Я поскользнулся и упал, – совершенно честно ответил Сяо Чжань. Рассказывать о вторжении в собственную квартиру и о своём позорном бегстве при первом признаке опасности он не собирался, да и до сих пор считал, что преступник мог быть вооружён. А лезть врукопашную на вооружённого бандита, да ещё будучи актёром, а не спецназовцем, Сяо Чжань искренне считал глупостью.
– Вы, наверное, хотите сохранить инкогнито? – понятливо спросила его врач, чьё имя на бэйдже он так и не рассмотрел.
– Если возможно, – стеснительно улыбнулся Сяо Чжань. – Не хотелось бы создавать проблем больнице, а…
Он запнулся, подбирая слова. Врач пришла ему на помощь:
– А толпы обеспокоенных фанатов совершенно точно станут проблемой всей больницы, не только Вашей.
– Простите.
– Ничего, мне тоже нравятся дорамы с Вашим участием, – равнодушно пожала плечами врач.
– Хотите автограф?
– Обязательно, но для начала хочу убедиться, что у Вас нет переломов и сотрясения мозга.
В итоге в палате Сяо Чжань оказался глубокой ночью, с ушибами, вывихом и лёгким сотрясением мозга, зато без переломов, спасибо и на этом.
Наконец-то он мог сделать самое важное: позвонить мужу и предупредить его о том, что у них дома происходит нечто странное, и о бандите предупредить тоже.
Его всё это время буквально сжирала тревога. Из скорой он отбил сообщение мужу и знал, что Ван Ибо ещё не дома. Убедившись, что он пока туда и не собирается, Сяо Чжань отдался в руки врачам.
И вот дело приблизилось к двум часам ночи, когда он наконец смог позвонить и поговорить с Ван Ибо.
***
Ван Ибо принял душ, кое-как избавился от запаха и переоделся в чистую одежду. В отель его, конечно, заселили, но смотрели искоса и ненавязчиво похвалили новые душевые кабины. Намёк он понял, да и самому дышать химическими парами надоело. До возвращения Сяо Чжаня оставалось три дня, из них день на покраску, два на проветривание - по всем расчётам, времени хватало.
Сяо Чжань написал, когда Ван Ибо уже проваливался в сон. Восхитившись прозорливостью супруга, который вдруг решил поинтересоваться его местонахождением, и честно ответив, что пока не дома и в ближайшие часы туда не собирается, он уснул и видел дивные по упоротости и цветовой гамме сны, а потом позвонил Сяо Чжань.
Вообще говоря, в их ночных разговорах не было ничего удивительного. С такими графиками, в которых они жили, ночь оставалась единственным временем, когда все жаждущие общения засыпали. Иногда у кого-то, чаще у Сяо Чжаня, просыпалась ответственность, но эту мафию шериф Ван Ибо вычислял мгновенно и душил в зародыше. Как честный гражданин, он жаждал общения с собственным мужем и плевать хотел на условности вроде двух часов ночи.
Но сейчас Сяо Чжань находился на съёмках, где предпочитал придерживаться хотя бы какого-то подобия режима, и Ван Ибо кольнуло нехорошее предчувствие.
– Ибо, – голос Сяо Чжаня звучал замученно, но со странными, тревожными интонациями, – ты ещё не дома?
– Пока нет, – зевнул в трубку Ван Ибо и уже собрался признаться в том, что и не собирается, когда Сяо Чжань его перебил.
– Вот и хорошо, – торопливо заговорил он, и Ван Ибо захлопнул всё ещё раззявленный зевотой рот. – Не надо тебе туда сегодня!
– Гэ, что случилось? – Как нормальный молодой мужик, при таких словах Ван Ибо начал одеваться, ещё не понимая, зачем и почему.
– К нам кто-то проник, – очень тихо проговорил Сяо Чжань. – Я не знаю кто, но сам понимаешь, что грабитель, что сталкер – одинаково плохо.
– Проник?! – Паника накрыла с головой. Неужели он забыл запереть дверь, и не пойми кто теперь рассматривал их вещи? Трогал любимого мягкого зайца Сяо Чжаня и копался в нижнем белье?
Стоп.
Шестерёнки, завертевшиеся в голове при словах Сяо Чжаня, со скрежетом остановились и начали крутиться в нужном направлении.
– Гэ, а ты откуда знаешь? – аккуратно поинтересовался Ван Ибо, который не помнил ни о каких скрытых камерах в их квартире. А раз не помнил, то взяться им было неоткуда, а раз так…
– Я приехал, – совсем шёпотом произнёс Сяо Чжань, и Ван Ибо похолодел. Во-первых, потому что сюрприз. Во-вторых…
– Ты приехал?! И что?!
– И я зашёл в квартиру, свет зажечь почему-то не смог. Ужасно воняло, А в коридоре кто-то стоял. Я сначала подумал, что это ты, и позвал. Но он начал очень тихо двигаться, и я… – Сяо Чжань осёкся и замолчал, а Ван Ибо почувствовал, что впервые за много-много лет близок к сердечному приступу. Прошлый раз случился, когда он впервые поцеловал Сяо Чжаня, а тот двинул ему по морде прежде, чем ответить взаимностью. В общем, давно Ван Ибо не беспокоила вероятность смерти от страха. Да что там страха! От дикого ужаса! Какая-то сволочь посмела проникнуть в их квартиру и напасть на Сяо Чжаня! А всё потому, что он, Ван Ибо, халатно не запер дверь!
О том, что замок можно взломать, он и думать не посмел, хотя Сяо Чжань ничего про открытые двери и не говорил.
– Гэгэ, – помертвевшим голосом позвал Ван Ибо. – Гэгэ, как ты? С тобой всё в порядке?
Он готов был услышать про испуг, про скандал, про вызов службы охраны и менеджера, но к чему Ван Ибо оказался не готов, так это к стеснительному:
– Я в больнице сейчас.
Ван Ибо замер в дверях номера, раздираемый противоречиями: часть его стремилась к Сяо Чжаню, убедиться, что тот цел, невредим и хорошо питается – когда бы?! Но паника перекрыла дорогу доводам рассудка. Вторая часть горела праведной жаждой мести. Ему хотелось прямо сейчас попасть домой и выгнать оттуда кого бы то ни было, кто посмел напасть на Сяо Чжаня!
То, что человек мог давно уйти, желания не умаляло. Квартира оставалась открытой, замок следовало сменить до того, как впускать в дом Сяо Чжаня и снова им рисковать.
Решив, что нападавший всё равно уже скрылся, а осмотреть Сяо Чжаня он должен безотлагательно, Ван Ибо помчался в больницу, по дороге продумывая варианты, как туда проникнуть в два часа ночи, не устроив локального апокалипсиса.
Обо всём позаботился Сяо Чжань. Он, в отличие от Ван Ибо, успел прийти в себя, перестать нервничать и сообразить, чем чревато появление в это время суток звезды всея Китая у постели другой звезды всея Китая.
Ван Ибо встретили на входе и тёмными коридорами провели к нужной палате.
Сяо Чжань, бледный, с перебинтованной рукой («Не переживай, простое растяжение!») лежал на кровати. Сердце ухнуло в пятки. Ван Ибо мог работать до одури, мог принимать участие в каких угодно проектах или гонках, заработать на три жизни вперёд, но его главное сокровище прямо сейчас лежало на больничной кровати и протягивало руки – одну из них забинтованную! – для объятий.
Отказываться Ван Ибо не стал, прижал к себе мужа, неловко поцеловал в ухо и выдохнул с облегчением.
Живой, в основном целый, но уставший.
– Блин, гэ! Тебе бы спать после таких приключений, а я тебя отвлекаю!
– Ничего, мне теперь нормально, а то так и казалось, что ты домой ринешься и наткнёшься на того, кто там.
– Думаю, он уже ушёл. Да и ночевать я сегодня в отеле остался, честно говоря, никаких сил не было, тем более и тебя не ждал. Вот сидел бы дома, никто бы не ворвался, и ты бы не пострадал, – осознание накрыло вместе с чувством собственной вины.
А ещё теперь срочно требовалось придумать, куда поселить Сяо Чжаня, пока сам Ван Ибо будет доделывать ремонт и менять замок на двери.
К пяти утра уставший и отчаянно зевающий Ван Ибо зашёл в собственную квартиру, в отупелом от усталости и переживаний состоянии совершенно забыв о наличествующих там ремонтных катаклизмах и неизвестном, посмевшем проникнуть в их жилище.
Шибанувшая в нос вонь Ван Ибо взбодрила почти мгновенно. Он настороженно осмотрелся, привыкая к полутьме коридора, в котором пока отсутствовало нормальное освещение: выключатель пришлось сначала отодрать, а затем залепить обоями. В квартире царила тишина. Ван Ибо мог бы поклясться, что в ней никого, кроме него, не было, но на всякий случай достал телефон, подсветить себе путь фонариком.
Во тьме кто-то пошевелился.
Сердце устремилось сначала в горло, затем в пятки, а потом Ван Ибо взбесился и бросился на обидчика, посмевшего отправить Сяо Чжаня в больницу. В темноте ведро краски он не заметил, про лоток тоже забыл, так что повторил кульбит Сяо Чжаня точь-в-точь, но в обратном порядке. Единственное, что отличалось – падал он всё-таки грациознее, годы танцев не прошли зря. Некто, кого он так и не разглядел, бесшумно кинулся в его сторону. Ван Ибо подскочил, коротко поблагодарив годы тренировок, и, не имея никакого желания играть в героя, выскочил из квартиры, с грохотом захлопнув за собой дверь.
Кроссовки, вымазанные в масляной краске, повели себя ничуть не хуже лоферов от Тодс. Или не лучше, с какой стороны посмотреть. Ван Ибо смотрел со стороны полёта, понимая, что ни одна тренировка в мире не готовила его к такому кульбиту.
Кажется, голова при встрече со стеной немного треснула, и свет померк.
***
– Господин Ван? Господин Ван? – звал его чей-то голос. Ван Ибо кое-как открыл глаза и попытался сосредоточиться на девушке-враче. – Господин Ван, Вы меня понимаете?
– Да, – голос отказывался подчиняться, а перед глазами плавали чёрные круги. Он отчётливо помнил, как поскользнулся, потому что иначе готов был спорить, что неизвестный дал ему по голове битой. А ещё от него исходил чудовищный запах краски. – Гуева краска, что ж так воняет-то?!
– Потерпите, господин Ван, – врач произнесла это подозрительно весёлым тоном. – В больнице мы Вас переоденем.
На последних словах она хрюкнула, но под медицинской маской ухмылки Ван Ибо не рассмотрел.
– Угу, – буркнул он согласное, примиряясь.
– Так что произошло? – спросила врач.
– Я поскользнулся и упал, – не погрешил Ван Ибо против истины. Врач странно дрогнула. Потом ещё раз, а затем откашлялась и спросила:
– Вы, наверное, хотите сохранить инкогнито?
– Вообще не мешало бы, не хватало ещё завтра возглавить горячий поиск. Да и неудобно, потом попробуй объясни, что лечиться надо по месту жительства, а не в палате, в которой я лежал. Ой, – прервал Ван Ибо поток внезапного красноречия, – это я, похоже, слишком сильно приложился головой.
– Не переживайте, господин Ван, я смотрела Дискавери и знаю, что Вы умеете разговаривать.
– Хотите автограф? – безразлично поинтересовался Ван Ибо, и врач совсем уж бесстыже расхохоталась.
– Обязательно, и ещё до того, как я удостоверюсь, что у Вас целы все кости и нет сотрясения мозга, – кое-как сквозь хохот выговорила она, а затем достала открытку, ручку и сунула ему.
Ван Ибо сначала не понял, что именно видит, а затем до него во всей красе дошло, что чувствует врач скорой помощи, дважды за ночь забирая с одной и той же лестничной клетки одного за другим отчаянно воняющих краской суперзвезд.
Знаменитый звук невинно убиенной о забор чайки сотряс кабину скорой помощи, присоединившись к смеху врача.
Выгружая его всё в том же приёмном покое, она попросила только об одном:
– Пожалуйста, если сегодня планируется кто-то ещё, вызывайте прицельно нашу бригаду. Всё равно мне никто не поверит!
Краска воняла, голова трещала, Сяо Чжань находился в соседней платной палате, и это казалось Ван Ибо верхом несправедливости, но будить его и сообщать, что теперь находится по соседству, он не стал, кое-как отмылся, переоделся в выданную ему хирургическую робу и свалился на кровать, засыпая уже в полёте.
Разбудил его Сяо Чжань. К сожалению, не поцелуем, а звонком.
– Привет! – бодро поздоровался он. – Прости, что я так рано, но очень хочется домой. А туда, кажется, надо заказать клининг. Ты в гостинице? Заберёшь меня?
– Привет, Чжань-гэ, – начал Ван Ибо с куда меньшим энтузиазмом. Он даже зажмурился, представляя, как сейчас получит по и так пострадавшей голове. – Тут такое дело…
– Какое? – тут же насторожился Сяо Чжань, за годы привыкший к единственной и однозначной реакции на собственное «Забери меня». И, как можно догадаться, эта привычная реакция вовсе не подразумевала раздумий или сомнений.
– Я это… – начал Ван Ибо, помолчал, явно в борьбе с самим собой, и сдался: – Я в соседней палате сплю.
– В соседней палате? – Голос Сяо Чжаня звучал весело. – В какой именно?
– В той, что справа, – признался Ван Ибо и приготовился. Дверь распахнулась через десять секунд, счастливая улыбка сползла с лица Сяо Чжаня ещё через две, сменившись ужасом.
– Что стряслось?!
– Я случайно поехал домой, – начал свой рассказ Ван Ибо, и Сяо Чжань прикрыл лицо руками.
– Ты сделал… Что?!
– Я спросонья продиктовал таксисту наш адрес, доехал до дома, вошёл в квартиру… И вот.
– И вот, – убито повторил за ним Сяо Чжань и, как всего несколько часов назад Ван Ибо, начал ощупывать собственного мужа в поисках повреждений.
– Я правда не специально, – оправдался Ван Ибо. – Я же не сумасшедший!
– Угу, – согласился с ним Сяо Чжань и уткнулся ему лицом в шею. – Ты не сумасшедший, ты просто ненормальный и дурной по жизни. Ладно, похоже, придётся кого-то просить разобраться со всей этой ситуацией. Я домой хочу…
– Гэ, – аккуратно начал Ван Ибо, – думаю, нам нужно переехать. Не хочу жить там, куда может кто-то вломиться и дать тебе по голове.
– И тебе.
– Ну и мне. Но всё равно нужно что-то придумать.
«Что-то» нашлось само. Вернее, нашёлся.
Ван Чжочэн не раньше, не позже решил позвонить и рассказать, как его задолбала такая жизнь, когда в одну кучу всех собрать невозможно: то один в отъезде, то другой на съёмках. Сяо Чжань довольно ухмыльнулся. Давний друг знал и их адрес, и их семейное положение, а значит, можно было привлечь ещё Лэлэ для усиления и больше никого не тревожить.
– Чжочэн… – начал Сяо Чжань издалека и очень мягко. С точки зрения Ван Ибо, он перестарался. Мнение Ван Чжочэна оказалось ровно таким же.
– Понятия не имею, что ты от меня хочешь, но мне уже не нравится, – проинформировал он Сяо Чжаня.
– Но ты в деле?
– Ты вот сейчас мне расскажешь, в каком именно, и я подумаю, – проворчал Ван Чжочэн, и все присутствующие поняли, что он не откажется.
– Ясно. И ты хочешь, чтобы мы с Лэлэ наведались к вам домой и поменяли там замок?
– Именно этого я и хочу. Так глупо, но раз уж мы оба в больнице…
– А по-умному вызвать полицию вы не пробовали? – вздохнул Ван Чжочэн. – Я себя чувствую Цзян Чэном, готовым переломать вам обоим ноги и вправить мозг.
– И завтра быть в горячем поиске вэйбо? Спасибо, не надо, – хмыкнул Сяо Чжань.
– Ладно, я к вечеру буду у вас. Лэлэ дайте ключ, чтобы нас самих там за взлом не повязали. Я с ним сам созвонюсь.
– Чжочэн! Ты – настоящий друг! – провозгласил Сяо Чжань, и Ван Ибо с облегчением выдохнул. Чжочэну он доверял, а Лэлэ ещё и разбирался во всяком таком…
Жизнь начинала налаживаться, Сяо Чжаня он собирался заселить к себе в отель, благо проворачивать такое они за годы научились филигранно. И только одного совершенно не ожидал.
Ван Чжочэн, отчаянно воняющий и взбешённый ничуть не меньше своего любимого дорамного персонажа, фурией влетел к ним в номер. Лэлэ шёл следом и едва сдерживал улыбку. Ван Ибо прищурился: происходящее явно выходило за рамки нормального. Не могли же они…
– Вы поймали взломщика? – ахнул Сяо Чжань, озвучив то, что пришло в голову Ван Ибо.
– Придурки, мать вашу! Вам бы головы пришить на нужное место! Чтобы не делали мозг ни себе, ни людям!
– А? – спросил Ван Ибо, который во время бурной речи Чжочэна совершенно перестал понимать происходящее. Сяо Чжань выглядел не менее озадаченным.
– Идиоты! – припечатал напоследок Ван Чжочэн и упал в кресло, устало махнув рукой в сторону Лэлэ. Тот молча достал телефон и включил запись.
Сталкиваясь головами, Ван Ибо и Сяо Чжань приступили к просмотру.
Камера болталась на груди Лэлэ и не снимала ничего прицельно, просто фиксировала происходящее. А происходило следующее: Ван Чжочэн ключом отпёр дверь, затем последовала короткая перепалка за право войти первым. Лэлэ настаивал, что это его работа, Чжочэн – что это его придурки, в итоге победила хитрость, и Чжочэн, извернувшись, в дверь протиснулся прямо перед Лэлэ. Сделал пару шагов, а потом, в свете лампы с площадки, сделал балетное па и начал заваливаться в сторону выхода.
Сяо Чжань и Ван Ибо синхронно выдохнули, узнав собственные телодвижения и почти физически ощутив на ноге лохань с краской. Но позади Чжочэна стоял Лэлэ, и третьего за сутки вызова скорой в их дом всё-таки не случилось. А затем луч фонаря ударил прямо в копошащуюся во тьме коридора фигуру, отразился от стоящего за ней зеркала…
Сяо Чжань прикрыл лицо ладонями и тихонько завыл. Ван Ибо, глядя на него, начал тихо подхрюкивать.
Два сотрясения мозга, два вызова скорой, просмотр вариантов квартир в ожидании новостей от Чжочэна – и всё потому, что какому-то умнику пришло в голову поставить перед зеркалом вешалку с куртками, увенчав всю эту красоту ковбойской шляпой.
– Вы бы, придурки, хотя бы о ремонте предупредили.
***
– О ремонте? – прищурился Сяо Чжань, который только сейчас, отбросив переживания о взломщике, начал анализировать всё остальное. Ван Ибо выглядел как нашкодивший кот, перепутавший лоток и любимые ботинки хозяина.
– Тут такое дело, гэ… – начал Ван Ибо, и на его лице любой очень легко бы смог прочесть смирение, но Сяо Чжань видел нечто иное. Разочарование?
– Подожди, – прервал его Сяо Чжань, пока ещё не совсем понимая, в чём суть трагичности происходящего. – Давайте сначала поужинаем, а потом уже ты мне расскажешь, что именно я пропустил. Лэлэ, ты будешь рис или лапшу?
Лэлэ, явно мучимый любопытством, взял себя в руки и ужинать отказался.
– Спасибо, я домой.
– А вот я буду лапшу. С креветками. И вонтоны. И пиво. И никуда не уйду!
– Да мы никого и не гоним, – успокаивающе поднял руки Сяо Чжань. – Тем более героев, обезвредивших страшных грабителей!
Вкусно поужинав и сладко выспавшись, Сяо Чжань решил довести до конца расследование произошедшего, уж слишком печальным до сих пор выглядел Ван Ибо, и это срочно требовалось исправить.
– Диди, – самым ласковым тоном из арсенала начал он, – что случилось?
– Я хотел сделать тебе сюрприз… – начал Ван Ибо, и у Сяо Чжаня округлились глаза.
– Ты решил к моему приезду сделать ремонт?
– Гэгэ такой умный, – проворчал Ван Ибо и замолк, нахохлившись. Сяо Чжань умилился и забыл, к чему вообще начал расспросы. Ремонт и ремонт, бригаду, конечно, поменять, но в целом неплохая идея. Обои в коридоре давно бесили.
– А диди такой заботливый, – погладил мужа по спине Сяо Чжань. – Поехали, посмотрим, что там за ремонт такой.
Свои мысли о криворуких мастерах, использующих в жилом помещении непригодные для них стройматериалы, он озвучивать не стал, а попав в квартиру и оценив масштаб трагедии, и вовсе умолк. Бригаду он собирался не просто выгонять, но ещё и проследить, чтобы ни один из горе-работяг и на километр не приближался к их дому.
– Гэ? – начал Ван Ибо воодушевлённо, стоило им обойти оружие массового поражения, известное в узких кругах как лоханка с краской, и остановиться, рассматривая плоды поклеечно-покрасочных усилий. – Тебе нравятся обои? Сам клеил! А нравится цвет краски? Сам выбирал!
Сяо Чжань стоял, рассматривал вкривь и вкось наклеенные полотнища обоев, местами покрашенные толстым слоем глянцево блестящей масляной краски, и вспоминал даже на вид несъедобную лепёшку, которую его муж испёк сам. Пересолил, сжёг, вывалял в пыли, но сам! И съел сам.
Потому что он всегда шёл до конца, его муж.
– Очень красивый цвет, – призвал Сяо Чжань на помощь весь свой профессионализм. – И обои очень красивые…
– Но придётся их поменять, – внезапно за него серьёзно договорил Ван Ибо.
– Поменять? – растеряно переспросил Сяо Чжань, который уже начал разрабатывать стратегию по спасению их обоих от ремонта.
– Ага, поменять.
– Но почему?!
– Потому что если мы заведём кошку, то вся её шерсть останется на краске. Вообще не думал, что кому-то нравятся липкие стены, – рассматривая плоды своих трудов, сказал Ван Ибо, а затем с подозрением перевёл взгляд на Сяо Чжаня: – Или тебе тоже они нравятся?
Ловушка захлопнулась. Любой ответ автоматически становился неверным. Сяо Чжань ахнул, поражаясь чужому коварству, а затем собрался с мыслями и решился:
– Вообще-то я подумывал о зелёных обоях…
В конце концов, у них достаточно места для встроенного шкафа. Большого-пребольшого, во всю стену, встроенного шкафа. Непрозрачного, чудесного, длинного и высокого встроенного шкафа.
Чтобы было, куда прятать тело, если в следующий раз Сяо Чжань всё-таки прибьёт своего любимого, самого лучшего, самого заботливого на свете мужа.