Work Text:
Вина пожирает каждую секунду моего существования.
Я продолжаю ненавидеть себя, ведь я всё знал, всё мог предотвратить. Я виновен в том, что Боско узнал о «Снафф-видео», я виновен в том, что Анхела мертва.
Еще больше я виню себя за свое бездействие: Анхела мертва, родители, возможно, ищут ее, а Боско спит спокойно и, вероятно, скоро нагрянет ко мне.
Сейчас я лежу где-то в его доме, не могу заставить себя открыть глаза. Кажется, пока мои глаза лишены возможности видеть, Боско не представляет угрозы, — по крайней мере, эта фантазия меня утешает.
Порядком около двух часов я слышал непрекращающиеся крики Анхелы: она молила Бога, умоляла Боско, кричала, стонала, взывала о помощи. Было невыносимо слушать это. С каждым её стоном сердце обливалось кровью, руки сжимались с огромной силой, мысли добивали ещё сильнее.
Я был настолько полон противоречий, ярости и чувства беспомощности, что мог только сжевать свои губы в кровь и мычать так громко, как это было возможно.
После всего ужаса, что я слышал, я больше не хотел даже думать о будущем. Я знал — у меня его нет. Моей судьбой было то, где я сейчас нахожусь, те мысли, заполняющие мою голову, словно пытаясь утопить меня. Ни минуты я не мог позволить себе провести в спокойствии. Да и как это вообще возможно? Изначально я был полон идей, как выбраться и помочь моей подруге, но этот чертов ублюдок запер меня и связал. Как у него на это времени хватило вообще?
Внезапно дверь комнаты, в которой я находился, открылась. Я почувствовал тяжелые шаги, мурашки по коже пробежали — и между прочим, уже не впервые. На самом деле последние часы я жил в ожидании этого момента. Ведь было очевидно, что чертов псих придет и за мной, мучила лишь мысль: «Насколько же извращены будут его издевательства?» Моя душа извивалась от неизвестности. А шаги монотонно приближались, словно неминуемая судьба настигала меня. Страх окутал всё вокруг, из-за чего я не могу даже пошевелиться, — не то чтобы до этого я был свободен в своих действиях.
— Я рассказал ей, что собираюсь с ней сделать, чтобы она не так сильно нервничала, — с самодовольной усмешкой произнёс Боско, и в его голосе не было ни капли сомнения.
Вот же урод, ему самое место в психушке и только. Как он мог подумать вообще, что человек, которому расскажут, как его собираются убивать, перестанет волноваться?
Я имел лишь возможность думать, это меня бесит до скрипа в зубах.
Шаги становятся всё тяжелее, а звуки их — всё громче. Глаза мои были всё еще завязаны. Я слышу его ровное, умеренное дыхание, оно становится всё теплее и теплее, достигая моего уха.
Я чувствую его сухую крепкую руку, которая сжимает мою шею так, что я начинаю слышать хруст своих же позвонков, а влажный воздух тем временем обволакивает меня чуть ли не полностью.
Боско резко потянул за повязку, закрывающую мои глаза, и сорвал её так, что я уж подумал, будто он собирается снимать с меня скальп. В ту же секунду, как повязка покинула моё лицо, глаза ослепил свет, которого я не видел порядка нескольких часов. Увы, но даже освободив мои глаза, я не смог толком ничего разглядеть. К моему сожалению, я уже отчетливо видел, что нахожусь не в гараже, и камеры вблизи тоже не было видно.
— Давай устроим небольшой киносеанс— И вновь он что-то несет
Это меня удивляет, но в голове проносится мысль «Анхела», и я уже понимаю, что именно мы будем смотреть.
Его огромная темная фигура обходит меня, как бы проверяя, всё ли в порядке. «Конечно, черт возьми, всё в порядке: все мои конечности затекли до такой степени, что я их и не осуждаю!
Я уже знаю его выражение лица, такое гнусное, с этой язвительной усмешкой. Он поворачивает стул, на котором сижу связанный я, напротив стоит телевизор, а наш убийца-придурок теребит в своих ручках кассету с ровно выписанным именем «Анжела».
Да, он просто закончилный псих, но всё же где-то глубоко внутри я теплил надежду на то, что это всё сон и я всё-таки проснусь.
— А это, — он помахал щипцами перед моим лицом, — чтобы ты не закрыл глаза и полностью насладился картинкой.
Его начало бесспорно милое личико изображалось ко мне, а руки держали что-то вроде щипцов. Боско был всё ближе и ближе, а его руки находились около моих глаз. Я понял, к чему идет дело, и зажмурил глаза как только мог. Но Боско не спешил: он осторожно снял очки и заметил всё то же моё сопротивление.
Я чувствую нечто теплое, скользя по ноге всё ближе к бедру. Когда оно, видимо, достигло своей цели, мой бедро сжали так, что, возможно, кровь прилила к икре. Боль была неимоверно яркая, но в миг я даже подумал, что мне это доставляет удовольствие, переставая себя контролировать. Но всё же стараюсь держаться закрытыми глазами. Я издал нечто похожее на стон, если это можно так назвать, исходя из того, что мой рот наполняет чем-то вроде кляпа.
Совершенно бессмысленно было бы утверждать, что Боско не заметил подобного звука, — в ответ его рука ослабила хватку и начала подниматься всё выше и выше, достигая ширины.
«Черт возьми, да что он вообще творит?»
Пока одна его рука продолжала совершать совершенно непредсказуемые действия, вторая опиралась на стул, как и ожидала, когда мой терпение закончится и я разомкну веки.
В конце концов он убрал руку, и я, ощутив ушедшее напряжение, выдохнул неимоверно громко, сам того не ожидая. И уже через несколько секунд я чувствую нечто холодное и медленно скользящее в том же месте, где недавно я наблюдал чуть ли не наслаждение от избивающей боли.
Ещё секунды — и холод поднялся вверх, подняв край футболки, к этому моменту уже полностью пропитанной потом. С громким треском мою футболку сломали, и даже это не заставило меня открыть глаза. Я знаю: найти источник дохода, когда я вижу запись, а сейчас лишь прелюдия.
К тому моменту, как мой торс был полностью оголён, я понял, чем именно орудует этот псих — разделочным ножом. Проходя мимо пупка, он остановился где-то между рёбером и начал, прижимаясь к остриё, проникать внутрь меня, пока моя кожа была ещё не настолько повреждена. Но спустя секунду резкое движение рукоятки ножа оказалось между моими ногами. Столь резкий удар и острая, как сам нож, больная овладела мной, и я тут же открыл глаза. Вторая рука, поджидавшая именно этот момент, выполнила то, что ей предназначалось.
И вот я сижу с полусухими глазными яблоками в ожидании более ужасного события. Хотя меня успокаивало, что я не смог подробно рассмотреть всё, или я умолял небеса, чтобы Боско забыл о существовании моих очков. Но нет. К сожалению, эти две стёклышки были идеально вычищены и аккуратно держались на моей переноске спустя минуту, когда я впитал надежду о лучшем.
Наш антигерой подошел к проигрывателю и поместил в него запись. Развернувшись, он, не снимая улыбки с лица, подошёл ко мне и уселся рядом.