Chapter Text
1
В целом, Бейлор был рад новости, что у него появится ещё один младший брат. Как старший брат уже двоих сыновей своего отца, он был более чем доволен подобной новости. Единственное, что заставило его сомневаться в потенциальном пополнении - это странное, жующее его кишки предчувствие.
Так скручивает обычно перед событиями, в которых ты не то чтобы не уверен, но как чувствуешь - здесь есть второе дно. В его случае данным «вторым дном» была тайна. Нечто необозримое и далёкое, что понять он пока не мог в силу своего возраста.
Ему нравилась его роль. Первенец-альфа, на которого возложены надежды всех семи королевств. Символ крепкости мира с непокорным Дорном. Ребёнок, что уже к трём годам подавал великолепные умственные таланты.
Естественно, в таком возрасте ему нравилась перспектива стать старшим братом ещё раз. И, естественно, он пока не особо понимал мир вокруг. Вестерос - всего лишь карта на стеле или тактическом столе отца. Армии - маленькие макеты в одном из королевских кабинетов и игрушки, которые ему уже не особо щедро дарят. Родители - не король и королева, а люди, от которых приятно пахнет. От матери - чем-то терпким, острым и тем самым тёплым. В её объятиях, пускай и не таких частых, всё ещё приятно спать. От отца - чем-то неприятно-резким, но даже если неприятно вдыхать - приятно быть рядом, на руках или коленях.
Мир был ограничен обучением и замком. Домом, что не ощущался чем-то величественным и значимым. Место, являвшееся ему оплотом спокойствия, подготовило ему щедрейший из даров - дар ужаса.
2
Мейкар был… Особенным. Сложно сказать наверняка, Бейлор не пытался с ним спорить или общаться больше, чем с Эйрисом и Рейгелем. Однако, каждый завтрак, обед и ужин с самых первых слов младшего брата стал походить на войну, которая велась против устоев.
Бейлор как раз заканчивал обед: наваристый суп, полный мяса, овощей да круп, когда Мирия снова сделала замечание.
— Не сутулься.
Бейлор аж сам дёрнулся, но только вот замечание было не в его адрес. На другом конце стола тут же раздаётся ответ:
— А мне так удобнее.
Обеденный стол, когда собиралась вся семья, делился на две части: во главе сидел их отец, по правую руку от него - мама, по левую - сам Бейлор. Рядом с ним располагался Эйрис, что протащил на обед книгу и листал её на коленях, сутулясь и аккуратно обедая, погружённый в чтение с головой. Напротив него - Рейгель, который только назад поддался, прижавшись к спинке - лишь бы не загораживать маме разговор с Мейкаром. Уже который раз у них спор, все к этому готовы.
— В нашей семье не пристало сутулиться, - Бейлор знал Мирию как самую добрую из матерей, ибо иной не воспитывался, но сталь в её голосе напрягала и его в такие минуты. Только вот Мейкару вообще не страшно.
— А что тогда ты критикуешь меня, а не Эйриса? - сам Эйрис даже не среагировал на замечание. Видимо, читаемый им параграф был увлекательнее происходящего за столом. Бейлор повернул голову к отцу. Дейрон следил за супругой и сыном, не вмешиваясь. Воспитательный процесс - работа обоих родителей, но так заведено, что альфы воспитывают альф, омеги - омег. Не то, чтобы Бейлор был против подобных взглядов, в его жизни просто не было иных.
— С ним у нас уже был разговор.
— Это от того, что он альфа? - на самом деле, доподлинно ещё не понять. Бейлор лишь однажды слышал, как родители обсуждали странность того, что никто из них не ощущает феромонов Эйриса. Они даже приглашали мейстеров, чтобы те дали точные ответы. И либо брат является довольно поздним, слабым на феромоны альфой, во что верила Мирия. Либо же он бета - то, чего придерживался Дейрон. Этот спор ещё не был разрешён, ведь наверняка всё станет ясно лишь в следующем году.
— Нет разницы, кто ты. Выпрями спину и ешь.
Неудивительно, что после замечания матери Мейкар ещё больше склонился к супнице, набирая ложкой исключительно бульон, дабы демонстративно выпить его с самым шумным звуком из всех возможных.
Конечно же, ситуация происходила не раз и не два. Можно сказать, все привыкли по-своему с ней жить. Просто раньше будто было… Тише. Хотя куда Бейлору судить. Память медленно стирает всё, что плохо лежит в ней. И любая мелочь, не вызывающая эмоций, утихает навеки. А что-то вечно повторяющееся становится единым.
Как этот обед.
3
Они вчетвером ехали в карете на одну из тех дипломатических встреч, которые были так любимы отцом. Бейлор следил за меняющимся пейзажем за окном, Эйрис изучал книгу, языка коего не знал, оттого постоянно отвлекался на словарь, лежащий подле него. Рейгель пытался заниматься вышивкой, а Мейкар… Что ж, долгие поездки явно были ему не по вкусу.
Он то лежал, закинув голову на колени Рейгеля, то забирался на сиденье с ногами, сбросив туфли. Откровенная его скука была ярче любой эмоции, которая царила внутри кареты.
И Бейлор не без интереса вечно отвлекался на мельтешащего брата.
— И как тебя не укачивает, - фырчит Мейкар, когда в очередной раз растянулся на обитой чёрной тканью сиденьи. Он закинул ноги на стену кареты, и подол длинного кафтана задрался до колен, оголяя тонкие нагие щиколотки, что не прикрывались штанами.
Вопрос был адресован Эйрису и он даёт на него ответ также флегматично, как переворачивает страницу словаря:
— Меня укачивает.
— Но ты продолжаешь мучить себя. Зачем?
— Путь предстоит долгий, зачем тратить время зря? - не смотря на это, Эйрис всё же поднял голову от книг. Бейлор с интересом слушал их, ведь, по сути, в закрытом пространстве ничего иного не оставалось.
— Вы могли поехать на лошадях, так интереснее, - не унимался Мейкар, в нетерпеливой лени стуча носком туфли по стене. Лицо его было живее всех здесь собравшихся: полное кривляний от нетерпения и изнывающей лени.
— К сожалению, читать и держаться в седле довольно несовместимые навыки.
— Так себе оправдание, - встревает в диалог уже Рейгель. Очередной стежок даётся ему с удивительной лёгкостью, будто игла была продолжением собственных пальцев.
— Ага! - тут же поддерживает брата Мейкар, - мог бы потребовать от рыцаря какого чтобы читал тебе, пока едешь сам в седле. Они что, зря сопровождают нас тут всех?
И вот уже хочется сказать самому, что работа рыцаря выражается в немного иной форме служения, но что-то мешает Бейлору встрять в разговор вовремя, ведь ответ произносят за него:
— Чтобы за нашим братом поспевал рыцарь в чтении, нам надо было бы посвятить архимейстера, - Рейгель чуть щурится в момент своего злорадства, потуже затягивая узелок. Мейкар хохочет, запрокидывая голову тому на колени. Шутка трогает самого Бейлора, отчего ему приходится чуть повернуться к окну, сдерживая смешок. Как бы не хотелось смеяться, в нём уже взросли посеянные семена морали и этики.
— Зачем посвящать архимейстера в рыцари? - Эйрис шутки совершенно не понял. Его нахмуренность лишь вызывает новую волну хохота братьев, и Бейлору всё же приходиться вмешаться:
— Шутка в том, что ты чрезмерно умён и рыцарь тебе нужен соответствующий, - пытается разжевать он ход мыслей братьев, которых забавляла ситуация всё больше и больше.
— Нелепость, - заключает Эйрис, возвращая всё своё внимание книге на коленях, - Архимейстеры занимаются действительно важными вещами. Для служения подойдёт и школяр, который будет достаточно горд, чтобы нацепить на себя железо и предстать передо мной.
Эйрис поднимает голову, улыбаясь. Улыбка - редкое явление, которое можно от него ждать. Можно даже сказать, что это то единственное, чего ждать обычно не стоит. Однако, никто из присутствующих более не улыбался. Рейгель вздёрнул брови в немом вопросе, Мейкар скривил лицо, Бейлор же вдыхает поглубже воздух. Юмор брата был… Специфичный. Слишком заумный, чтобы кто-то из присутствующих оценил его по-достоинству.
Возможно от этого Эйрис неловко дёргает плечом и возвращается к книге. Рейгель - к вышивке. Мейкар ничего и не делал, но ему вновь не нравится поза, в которой он полулежал. В попытке сесть нормально, он постоянно задевает Рейгеля, который стоически выдерживает то опору на своё плечо, то на колени. Бейлор наблюдал за пыхтящим Мейкаром.
– Тебе нравится вечно кривляться и дёргаться?
Вопрос слетает с губ самостоятельно. Как стрела в руках неопытного лучника, который даже не думал стрелять. Мейкар зависает в странной позе: тело практически полностью лежит на Рейгеле, одна нога опущена, вторая - согнута на сиденье. Правая рука схватила спинку, левая упиралась в колено брата.
Они смотрят друг на друга без слов не дольше десяти секунд. От того, что ранее как-то не было повода поговорить о чём-то, что не имело за плечом “важной темы”: семья, судьба государства, да и в целом… Не было тем.
Но только то ли это был тон вопроса, то ли ещё что - лицо младшего принца хмурится только сильнее.
– А тебе какое дело?
– Мне интересно.
– Что именно?
Мейкар садится, скрестив ноги. Он сцепил в замке и руки, демонстративно облокачиваясь о спинку, глядя теперь с вызовом. Бейлор склоняет голову к плечу, не особо понимая данный протест.
– Ты ведёшь себя вызывающе. Почему?
– Я не веду.
– Он просто расстроен тем, что мама не разрешила ему стричь свои волосы, - делится потенциальной причиной Рейгель. И хоть щёки Мейкара и вспыхнули алым, Бейлор не до конца верит так легко слетевшим с уст брата словам.
– Ничего я не расстроен!
– Конечно, - кивает Рейгель, даже не удостаивая себя тем, чтобы отвлекаться от увлекательных стежков, - А матери ты угрожал в целях дипломатического хода?
Мейкар открывает рот, чтобы ответить, однако так и сидит с минуту, пока не сжимает губы. Щёки его раздулись, заалели, весь он насупился как готовый к укусу бродячий кот. И только после - резко разворачивается к окну, не молвя больше ни слова.
– Ты действительно угрожал маме?.. - Бейлор не получает ответа. Рейгель тихо смеётся.
– Скорее кричал и верещал, что в пекле видал расчёски.
Бейлор никогда не задумывался о том, что расчёска может стать причиной ссоры. Для него в целом поведение брата было чем-то… Выходящим из ряда вон. Мейкар фырчал, рычал, скандалил, выводил весь двор из состояния душевного спокойствия и был той ещё занозой. Но негативных эмоций у Бейлора не было на этот счёт. Ни одной.
Возможно, это от того, что сам он не являлся причиной агрессии. Не был чем-то, что её вызывало. Он скорее так, был фигурой заднего плана. Кем-то, кто просто наблюдал между занятиями за тем, как гвардейцы закатывают глаза или как служанки шепчутся, покидая покои младшего принца. Бейлор никогда не говорил о братьях с матерью, что занималась воспитанием юных омег. Он никогда и не говорил о Мейкаре с отцом… Он вообще… Говорил о нём? Знал ли?..
Эта мысль слабо холодит затылок. Что Бейлор вообще знал о своих братьях за практически тринадцать лет жизни с ними?.. Как старший из них. Тот, кому суждено заботиться о семи королевствах и его подданных. Что он знал?.. У Эйриса большая тяга к знаниям, у Рейгеля - к колкостям, а Мейкар неусидчивая гадюка, угрожающая матери. Чудесный набор знаний. В целом, на всю жизнь должно хватить, да?..
Бейлор хмурится.
Это странно. И как-то неправильно.
– Чем тебе так не угодили расчёски? - снова пытается он вытянуть из Мейкара хоть что-то. Брат, ещё не расслабившийся полностью, но полностью увлечённый видом из окна, дёргается и настороженно смотрит на Бейлора.
– Мне больно расчёсываться, - признаётся он, - это дурацкое занятие для идиотов. Мне не нравится и я не хочу.
– Сейчас он ещё тихо ругается, - со смешком замечает Рейгель.
– А тебе не больно? - решает узнать Бейлор. Рейгель пожал плечами без особого энтузиазма.
Тишина повисает в карете. Путь долгий, развивать разговор в каком-то личном ключе ощущалось странным. Учитывая, что общих интересов по-сути и не было. Братья читали разные книги, учили их тоже не одинаково. Даже если попытаться узнать, то казалось, что Бейлор навязывает свой интерес. Учитывая нрав Мейкара, казалось, скажи сейчас Бейлор о том, что обучается фехтованию с лучшими мастерами меча - это будет хвастовство, а не попытка поделиться чем-то личным. Но о чём ещё им разговаривать?
Отвратительное чувство. Что у них общего, если не родители? Что они разделяют, если не титул? Бейлор пытался перебирать всё: от учителей до расписания, не находя ни одной подходящей темы для обсуждения.
– Я сжёг свою расчёску, - Мейкар смотрит на брата исподлобья. Хмуро, проверяя чужую реакцию на свою честность.
– Как жестоко к расчёске, - замечает Бейлор столь же тихо, сколь и было сказано ему признание.
– Я хочу волосы как у вас с Эйрисом. Короткие удобнее.
Бейлор поддаётся вперёд, упираясь локтями о колени. К его удивлению, Мейкар сам елозит на скамье, не опуская ещё ног на пол, но упираясь о край сиденья ладонями, чтобы самому податься вперёд несильно.
– Разве? Мне кажется, что удобнее наоборот делать красивые причёски, - Бейлор понижает голос до лёгкого шёпота. И, возможно, только по этой причине Мейкар не вспылил от сказанных слов, только больше хмурясь.
– Почему?
– В них незаметно прятать ядовитые шпильки.
Мейкар глядит в восхищении. Кажется, он сам никогда о таком не думал. Бейлор улыбается, поднося к губам палец, призывая к молчанию о такой сокровенной и, конечно же, ни к чему не призывающей тайне.
– Зачем тебе ядовитые шпильки? - вопрос Эйриса сводит всю интригу на нет. Бейлор уже готовит ответ, но брат вновь говорит, - острые надёжнее.
Что ж. Побыть умным братом при Эйрисе - довольно провальная идея. Бейлор даже отвечать не желает. Однако Мейкар, похоже, теперь восхищён ими обоими.
Возможно, стоит просто быть повнимательнее?..
4
Это не слежка, когда твоя цель - просто узнать братьев поближе. Во всяком случае, Бейлор именно так и пытался оправдывать то, чем занимался в Староместе. Отец предупреждал, что в Хайтауэре их семье отведена скромная часть. Что не нужно показывать характер, и явление Таргариенов полной семьёй - знак высшего доверия, которое итак шатко.
Как наследнику, Бейлору надо было сопровождать отца на встречах. Он внимательно слушал каждое слово. Следил за отцом: мимикой, выдержкой. Тем, как верно он подбирал слова и как слушал чужую речь, в одной лишь позе высказывая уважение, оставаясь при этом правителем.
И от информации пухла голова. От количества вещей, которые он желал подмечать, хотелось выть. Но в свободные часы удавалось ускользнуть, чтобы проведать семью. Эйрис, кажется, был всем доволен: в своих покоях он только и делал, что занимался переводом. Рейгель всё ещё бился с вышивкой. Охотно рассказывал, что подумывает связать наволочки для подушек родителям в спальню. Не то, что они будут их использовать - но так хотя бы мама поймёт, что её воспитание возымело успех. С Мейкаром…
Всё сразу пошло не так.
Бейлор преследовал простую цель: понять тех, кто рядом, чуть лучше. И оно обернулось против него с самого первого стука в дверь, за которой раздавались громкие звуки. Он не особо в них вслушивался, да и не видел нужды ждать разрешения, ведь всё тут же стихает, как он заходит.
В не самых просторных покоях младший принц обнаруживается стоящим на сундуке с вещами, прячущий руки за спиной как беспризорный мальчишка, пойманный за кражей.
Мейкар стоял запыхавшийся. Бейлор осторожно заходит в комнату, закрывая за собой дверь.
– Ты снова что-то сделал, не так ли?
– А ты сразу с обвинениями? - Мейкар чуть выпятил грудь вперёд, вбирая ноздрями побольше воздуха в грудь. Он явно что-то скрывал. И это что-то пряталось за его спиной сейчас.
– Обвинять без доказательств довольно низко, не думаешь? - Бейлор пытается шагнуть в сторону. Обойти комнату, чтобы встать так, дабы видеть хотя бы бок брата, но Мейкар как чует это, спрыгивая с сундука, всё ещё не поворачиваясь к Бейлору спиной.
– Неужели? А я думал вы, альфы…
– Что у тебя там?
– Ты о чём?
Бейлор аж замер. Нет, такой наглости он не ожидал от слова совсем. В первое мгновение даже не находится слов, которые хочется сказать, как Мейкар уже делает шаг назад. Бейлор тут же ступает вперёд, чем провоцирует Мейкара на новую попытку отступления. Это неуклюжее противостояние завершается довольно быстро.
Мейкар, надеясь то ли на удачу, то ли на то, что гетерохромия синоним слепоты, пытается прям при Бейлоре спрятать что-то под одеялом постели, метнувшись к ней, но Бейлор рывком нагоняет брата, хватая того за запястье. Мейкар вскрикнул, пытаясь вырваться из хватки, но уже было поздно. Причина чужого страха была найдена.
Тонкое, длинное лезвие столового ножа, не выделяющееся особо изяществом, лежало на простыне. Бейлор аж замер, не совсем понимая в моменте, как ему среагировать и что сказать.
– Ты украл его?
– Я хотел вернуть!
– Зачем он тебе?
– Это неважно!
– Да тише ты! - Бейлор слегка тряхнул брата и тот зашипел, предпринимая новую попытку уворота. Всё же, держать его вечно в хватке не было в планах, и потому Мейкар с лёгкостью вырывается в новом рывке, хватая нож и, скользнув под руку брата, отступил к стене.
Бейлор выпрямляется. Ему сложно понять чужое поведение. Кража ножа, эта агрессия. Оно всё не укладывается в его понимании жизни во дворце. В их титулах и прочем, что окружает принцев изо дня в день. Оттого, видеть сейчас напуганного Мейкара и странно, и по-своему…
Желудок сжимается. На языке мерзкий привкус. Не понять, что именно это было - отвращение к самому себе или к ситуации в целом. Странное ощущение, что всё это грязно и как-то неправильно. Что нельзя так. Просто… Нелепо.
По-своему грустно.
Мейкар глядел напугано. Его буквально поймали за игрой с украденным ножом, который никто не разрешал брать. В месте, где им сказано сидеть тихо и не паясничать.
А если бы зашёл не Бейлор? Мать наверняка отругала бы. На месте, со всеми своими яркими эмоциями. Мирия мудра, но бесконечные ослушания и из святого человека сделают разъярённое чудовище. Рейгель?.. Ох, Бейлор слишком плохо знает его и Эйриса, чтобы судить. Но чтобы сделал отец?..
В голове пусто. И от этого по-своему неловко. Своё личное решение, которое не продиктовано копиркой поведения того, кто всегда давал знать, что есть хорошо, а что плохо… Отвратительно. И страшно. Отец бы одобрил, если бы Бейлор сейчас отчитал Мейкара сам и передал всё ему? А мама? О Семеро…
У него не было пока ни одного собственного указа, ни одного отступления от привычных правил поведения, да даже гона первого ещё не было - а тут надо принять решение, что делать, когда твой младший брат не слушается и ворует ножи в месте, где даже лишний раз кашлянуть так себе идея.
Бейлор жмурит глаза. Виски сжимало. Он набирает в грудь побольше воздуха, чтобы тихо, хрипло выдавить из себя напряжённое:
– Я не расскажу родителям.
– Почему?
– Ты поступил глупо, но будет ужасной идеей дать им знать, - Бейлор протягивает ладонь вперёд, Мейкар недоверительно смотрит на неё, - дай мне нож.
– Он мой.
– Мейкар, это нелепо.
– А как мне научиться им пользоваться?
– Тебе не нужно уметь им пользоваться. То есть, ты уже умеешь. За обеденным столом, но не в покоях же!.. - слова совершенно не строились в предложения. Бейлор плыл уже сейчас, а ему в будущем править народом. Так себе потенциал, если он не может забрать у младшего брата незаточенный тупой нож, которым и мясо-то плохо нарезать, ведь он для масла.
– Ты ничего не понимаешь!..
Конечно. Бейлор ничего не понимал. Вот прямо здесь и сейчас он не знал, какое слово ему сказать, чтобы не услышать в ответ ещё двадцать или десять, насколько там у Мейкара дыхалки хватит его ругать и кричать. Поэтому, он просто с тихим вздохом садиться на край чужой постели.
В комнате на миг воцаряется тишина. Давящая и терпкая. Бейлор трёт виски.
– Я правда не понимаю, - признаётся он устало, - но я не хочу, чтобы тебя наказали.
– Если не найдут, то не накажут.
– И насколько ты уверен?.. - Бейлор поднимает голову, чтобы увидеть лицо брата в этот момент. Хотя бы намёк на понимание там разглядеть хотелось бы, но вместо него - лишь хмурость и искренняя, неподдельная обида.
Ответа не следует.
– Мне не хочется, чтобы мама снова ругалась с тобой.
– Тогда пусть найдёт мне мастера меча.
– Она даже слушать меня не будет, стоит мне сказать твоё имя и слово меч в одном предложении.
– Тогда найди ты.
Уверенность требования обезоруживает. Бейлор теряется. Никогда ему раньше не приходилось сталкиваться с просьбой, которая была бы серьёзнее чем подать что-либо или выслушать. Для человека, чья жизнь не так длинна, как может показаться, задача найти кого-то, кто мог бы полноценно научить Мейкара искусству, которое знать тому как бы не стоит…
Это странное чувство.
Бейлор закусывает нижнюю губу, чуть пожёвывая её в момент ступора. Слабая тянущая боль помогала собраться с мыслями лучше, чем принятие того факта, что он не знает, соглашаться ему и быть честным, или же поступить более нейтрально, согласившись с условиями, но не спешить выполнять их…
Оба варианта - это ход против правил. Только в первом случае он обманет семью, выполняя прихоти, что не поддерживаются двором и традициями. Если мама узнает, а она узнает, не поздоровится обоим. А если солжёт?.. Он потеряет всё доверие Мейкара, коего и так будто бы и не было.
Странное ощущение - выбор. Обычно к нему либо готов, либо хотя бы предполагаешь интуитивно, что выбор придётся делать в недалёком будущем. Но здесь - слишком внезапно. Бейлор просто не готов брать ответственность, которая сваливается так резко.
Но выбора “ничего не предпринять” тут нет. Либо потеря репутации у родителей, либо - у брата. Нет тут правильного ответа.
– Хорошо.
Нахуй он сказал хорошо?..
Именно с такими мыслями Бейлор Таргариен носил в рукаве нож для масла до самого ужина. И именно с ними же он пытался незаметно положить его к приборам, что лежали подле его тарелки.
Страшнее, чем давать это идиотское обещание, Бейлору казалось то, что его сейчас раскроют. Что отец и мама посмотрят и прямо в лоб спросят, зачем он согласился. Но никто ничего не узнал. Кроме Мейкара, который теперь чаще смотрел в его сторону за обеденным столом. Из-за общей тайны? Из-за ожидания?.. Даже когда холод ножа перестал касаться кожи, Бейлор ощущал до конца их пребывания в Староместе жгучее желание взять и почесать запястье.