Archive of Our Own

Ханбе выпрямил воротник, подтянул галстук, повернулся к двери – и снова отвернулся.

Он прошёлся по длинному коридору взад и вперёд уже в третий раз с тех пор, как вышел из лифта. Он нервничал с самого утра, проснувшись слишком рано. А может, ещё со вчерашнего дня. Если быть честным до конца, он боялся уже несколько недель, с тех пор как узнал, что его заявление принято. Он твердил себе, что бояться нечего, заранее продумывал возможные вопросы и репетировал ответы, делал всё, чтобы произвести хорошее первое впечатление. В том числе погладил одежду накануне вечером и снова утром, начистил портфель до блеска, расчёсывал волосы, пока ни один не выбивался из причёски. Он снова остановился перед дверью, с отчаянием, но без удивления подумав, что всё это не сработает. Он слишком взволнован. Проверил время, тщательно разгладил манжет пиджака поверх часов, переступил с ноги на ногу и вновь принялся ходить.

Его нервное представление привлекало внимание людей, проходивших по коридору. Вопросительные взгляды скользили к нему, затем — к большой двери, мимо которой он проходил каждый круг. Ханбе беспокойно шептал себе под нос подготовленную вступительную фразу, впадал в беззвучную панику, когда от повторений слова начинали путаться и терять смысл, и начинал сначала. Он снова открыл портфель, проверил, на месте ли бумаги, не исчезло ли что-нибудь из аккуратно разложенных папок с тех пор, как он в десятый раз проверил всё в машине. Через минуту он постучит. Он сделал вдох, стараясь подавить новый приступ ужаса, вызванный этой мыслью.

Ещё дважды он прошёл мимо двери, прежде чем наконец настало время остановиться и посмотреть ей в лицо. Он поднял руку, крепко зажмурился, проигнорировал бешено колотящееся сердце и постучал дважды. Не слишком громко, чтобы не показаться грубым, но и не слишком тихо, чтобы его не услышали. Он надеялся. За дверью царила тишина. Осторожно, затаив дыхание, Ханбе прислушался — будет ли разрешение войти. Постучать ещё раз, погромче? Он уже начал проваливаться в новую дилемму, когда дверь резко распахнулась. Моргнув от неожиданности, Ханбе увидел просторную комнату, загромождённую столами и залитую светом ярких окон без штор, и только потом его взгляд опустился на большие тёмные глаза в круглом бледном лице. «Он такой маленький», — была его первая мысль.

"Привет, я Джузо, звание ты знаешь, можешь звать меня как хочешь, я буду звать тебя по имени, так дружелюбнее. Заходи, это комната отряда, привыкай, мы тут надолго, садись, хотя нет, стой. Мой кабинет рядом, я только переехал, там бардак. У тебя на телефоне есть игры?"

Ханбе споткнулся о лавину быстрых слов, отбросил отрепетированные представления и сумел ухватиться за последний вопрос.

"Боюсь, нет, сэр."

Пока он с удивлением осознавал, что не заикнулся, он наблюдал, как Джузо разворачивает кресло, чтобы посмотреть на него. После первого же слова своей тирады тот отвернулся, быстро пересёк комнату, а теперь рассматривал его с откровенно оценивающим взглядом.

"У Мизуро есть", продолжил Джузо, внезапно покинув кресло и высыпав содержимое стаканчика для карандашей на подоконник. Маркер с грохотом покатился на пол. Игнорируя его, Джузо выбрал ярко-зелёные и жёлтые резинки, натянул их между пальцами, складывая в узоры, и уселся на один из столов, стоявших вдоль стены. Половина столов была перевёрнута и сложена друг на друга, словно уборщики прошлись перед праздниками и с тех пор комнатой никто не пользовался. Ханбе повернулся на месте, стараясь не терять Джузо из виду, не в силах решить, делает ли его стремительность движения изящными или пугающими.

"Он тоже из моего отряда", продолжал Джузо. "Я вызвал его пораньше. Закрой дверь. Слишком рано, если честно, я даже не знаю, сколько сейчас времени, но мне бы ещё спать. Сейчас он в переговорной через коридор с Накараем. Я встречаюсь с вами по отдельности, потом присоединишься к ним. Это ненадолго, иди сюда."

И он спрыгнул на пол. Ханбе как раз смотрел на красные тапочки, опасно свисавшие с его пальцев, когда понял, что ему отдали приказ. Либо он соображает медленнее, чем думал, либо мысли Джузо скачут, как блоха.

"Да, сэр", быстро ответил он и поспешил закрыть дверь, пока Джузо продолжал, оборачивая цветные резинки вокруг запястья.

Когда Ханбе обернулся, ему понадобилась секунда, чтобы снова найти его взглядом. Джузо уже стоял в другой части просторной комнаты, такой же беспорядочной, как и первая. Разномастные стулья, будто списанные из всех офисов здания, были собраны вокруг сдвинутых столов, образуя место для небольшого собрания. На них лежали аккуратные стопки документов — для заполнения новыми членами отряда.

Пока Ханбе внимательно ждал инструкций о предстоящем собрании, Джузо легко прошёл мимо столов и бумаг и остановился у стойки с шкафчиками, рядом с маленьким холодильником, которого Ханбе раньше не заметил.

"Это холодильник", сообщил ему Джузо. "Холодильник отряда".

Он собственнически прижал к нему ладони, почти обняв, и Ханбе заметил, что, застёгивая рубашку, Джузо пропустил одну пуговицу.

"Обычно их не выдают. Я попросил".

Он распахнул дверцу. Внутри, кроме рядов десертных стаканчиков, сбившихся на одной полке, ничего не было.

"Видишь эти полки?" он указал пальцем. "Это — общее. А это — нет. Это моё. Тронешь — понесёшь последствия. Какая у тебя любимая еда?"

Очередной немигающий взгляд будто пригвоздил Ханбе к месту. На секунду, прежде чем ответить, он подумал, выспался ли Джузо. И ещё ему очень хотелось спросить, какие именно последствия тот имеет в виду; выглядел он совершенно серьёзно.

"Я никогда особо не задумывался, сэр. Я не—"

"Неважно", нетерпеливо перебил Джузо, энергично тряхнув головой. "У тебя есть монеты?"

Он двигался так быстро, что Ханбе даже показалось, будто волосы у него стали ещё более растрёпанными, чем минуту назад. Зато перспектива простого ответа его обнадёжила.

"Да, сэр. Немного есть."

"Я спросил у остальных двоих, купят ли они мне что-нибудь в автоматах", задумчиво произнёс Джузо, закрывая холодильник на этот раз аккуратнее. "Накарай сказал, чтобы я сходил сам. Мизуро сделал вид, что у него нет монет. Я слышал, как они звенели у него в карманах".

Он смотрел в потолок, будто их недавний разговор был записан там, и говорил без обиды, просто вспоминал ответы и размышлял о том, что они значат.

Соединив этот задумчивый взгляд с прямотой его слов, Ханбе окончательно убедился в том, что уже начал подозревать: стоило провести с Джузо немного времени, проявить немного открытости, и в его речи не оставалось ничего случайного или детского. Лишь ум, тревожащий своей бесконтрольностью. Ханбе представил, как часто его слова списывают на эксцентричность, и уже не мог воспринимать странные вопросы без доли сочувствия.

"Хотите, я куплю вам что-нибудь в автомате, сэр?" осторожно предложил он, когда Джузо замолчал.

Тот снова вскинул на него испытующий взгляд, и Ханбе изо всех сил постарался выдержать его.

"Ты обычно носишь с собой монеты?"

"Да, сэр."

Тёмные глаза Джузо впились в него.

"Я — нет. Если хочешь покупать мне перекусы, тебе придётся иметь при себе монеты. Я часто голоден".

Ханбе почувствовал, что тема для него важна, и невольно подстроил под это интонацию.

"Понимаю", искренне ответил он. "Хорошо, сэр."

Выражение лица Джузо осталось нечитаемым. Ханбе замялся.

"Мне пойти сейчас?"

"Да. Сейчас", ответил Джузо, и в его голосе появился живой интерес.

Ханбе уже начал поворачиваться к двери, но неловко остановился.

"Что вам купить, сэр?"

Джузо улыбнулся.

"Выбери сам".

Ханбе секунду смотрел на него, затем поспешил в коридор. По дороге он видел автомат и теперь быстро насколько мог, не переходя на бег и не рискуя заблудиться, вернулся к нему.

На этот раз дверь в комнату отряда пришлось толкнуть плечом, прежде чем он смог вывалить охапку сладостей на стойку рядом с холодильником, где Джузо уже устроился, сидя на ней. Ханбе заметил, как его брови чуть приподнялись. Он сразу понял, что даже лёгкое удивление Джузо — уже достижение, и что добился его своей неуклюжестью.

Он опустил взгляд на кучу упаковок, чувствуя себя глупо.

"Я не знал что вам по вкусу", смущённо объяснил он, "поэтому взял разное".

Джузо быстро покачал головой, отгоняя его беспокойство, и затем с жаром кивнул.

"Отлично сработано", сказал он, и Ханбе подумал, что это самый серьёзный тон, который он от него слышал.

Джузо выдвинул ящик, уже заполненный канцелярией, небрежно запихнул туда сладости и закрыл, не обращая внимания на то, что он заклинил и остался приоткрытым.

"Во сколько ты сегодня проснулся?"

Ханбе отвёл взгляд от ящика и посмотрел на него.

"В шесть, сэр."

Джузо слегка наклонил голову набок.

"Нервничал?"

Ханбе помолчал и решил сказать правду.

"Да, сэр", признался он тише. "Я не хотел опоздать."

Если Джузо и сделал какие-то выводы, он их не показал. Вместо этого он соскользнул со стойки и прошёлся вокруг столов для собраний, проводя рукой по спинкам стульев.

"Всё это происходит потому, что меня повысили до первого класса. Обычно старшему следователю дают одного младшего напарника. Мне — четырёх."

Он сел на самый низкий стул в конце стола, лениво прокрутился на нём и подпер подбородок сложенными ладонями.

"У тебя есть машина?"

Ханбе повернулся к нему.

"Есть, сэр."

"У меня нет."

Джузо отвёл взгляд, будто заскучал, и ещё сильнее сполз в кресле. Так он казался ещё меньше. Ханбе попытался представить на остальных местах крепких следователей, которых видел по пути в здание, и не смог.

"Раньше меня везде возил напарник. Теперь езжу на метро".

Ханбе не нашёлся, что ответить. Пока он молчал, Джузо поднялся и выдвинул другой ящик, его содержимое с грохотом зазвенело.

Все знали о его партнёрстве с Шинохарой и о том, как внезапно оно оборвалось. Гибель следователя особого класса всё ещё была свежа в памяти и разговорах в Академии. С того самого момента, как он вошёл в комнату, Ханбе старательно балансировал между осторожностью перед опасной репутацией и принятием того человека, которого видел перед собой. С каждой минутой он всё меньше верил слухам о пугающем отсутствии эмоций и варварстве Джузо. Вместо этого он думал о том, насколько глубоко могла ранить потеря наставника.

Когда Джузо отвернулся, показывая ему спину, Ханбе подумал, что тот выглядит очень молодым и почти хрупким, потерянным в мятой рубашке, которая была ему велика. Его слова всё ещё висели в воздухе, и Ханбе почувствовал, что от него чего-то ждут. Всплеск сочувствия заставил его заговорить. "Я был бы рад возить вас, сэр, если понадобится."

Джузо резко обернулся к нему, нахмурившись, и Ханбе затаил дыхание. "Ты хоть знаешь, где я живу?" потребовал тот ответа.

Ханбе заволновался, не проявил ли он излишнюю самоуверенность; лицо обдало жаром подступающего румянца. Он смиренно опустил взгляд. "Нет, сэр."

"А если это далеко?" бросил ему вызов Джузо.

Ханбе привел мысли в порядок, чувствуя облегчение, и к нему вернулось былое самообладание. "Я не против дальних поездок, сэр."

Джузо внезапно указал на дверь. Его голос звучал нейтрально, но в прищуренных глазах читалось любопытство. "Можешь идти. Через коридор, переговорная триста какая-то там. Если не найдешь, то тебе, наверное, здесь не место."

"Благодарю вас, сэр", серьезно произнес Ханбе, низко поклонился и вышел.

Коридор показался ему очень тусклым и тихим после того взрыва света и болтовни, которым обернулась встреча с Джузо в ярко освещенной комнате. Обычно в такой момент, думал Ханбе, прикрывая за собой дверь, он должен был прокручивать в голове каждый свой промах, то утопая в жалости к себе, то сражаясь с ненавистью. Но, пересекая коридор, он поймал себя на мысли, что не имеет ни малейшего представления о том, хорошо ли он справился. К тому времени как он нашел нужную комнату, на его лице играла улыбка, природу которой он и сам до конца не понимал. Теперь перед ним стояла совсем иная задача: подавить её, прежде чем постучать и толкнуть дверь. И только оказавшись перед своими новыми товарищами, Ханбе вспомнил, что полагается нервничать.

Их было двое. Один сидел в глубоком кресле с прямой спиной и скрещенными на груди руками. Его светлые волосы были гладко зачесаны с суровой точностью. Другой развалился на диване, закинув ногу на колено. Взгляд, которым он встретил вошедшего Ханбе, был столь же беспечным, как и его руки, раскинутые по спинке дивана. Несмотря на противоположность поз, во всем их облике сквозили непринужденность и уверенность.

"Тамаки", произнес второй, небрежно указав большим пальцем сначала на себя, а затем на соседа, "Накараи."

"Следователь второго класса Абара", вежливо ответил Ханбе, втайне чувствуя себя подавленным. "Рад знакомству."

"Он с тобой проделал то же самое?" в лоб спросил Накараи, пропустив приветствия мимо ушей.
Ханбе озадаченно посмотрел на него.

"Он спрашивал про твои часы?" пояснил Мизуро. "Читал лекцию о пудинге? Спрашивал, есть ли монеты, почему на тебе галстук в полоску и нравятся ли твоей девушке аромат яблок?"

"Не совсем", ответил Ханбе, подмечая разницу в вопросах, которые Джузо подбирал для каждого из них. Ему стало любопытно, какой вывод тот сделал из полосатого галстука Накараи и что побудило его спросить именно про машину.

Накараи нахмурился, глядя на Мизуро. Его голова резко дергалась вслед за ходом разговора, в то время как всё тело оставалось неподвижным. Он напомнил Ханбе ястреба. "Так нравится?"

"Нравится", неохотно признал Мизуро.

Наступила короткая пауза, во время которой все трое гадали, как Джузо догадался и почему его это вообще волнует. Накараи прервал молчание, пожав плечами, "Он мне нравится."

Мизуро понимающе кивнул "Странный, но башковитый. Впрочем, мы это и так знали."

Накараи с раздражением посмотрел на Ханбе "Ты так и будешь весь день стоять?"

Ханбе поспешно выбрал ближайший стул и чинно сел. Хихиканье Мизуро дало понять, что тон Накараи — лишь причуда характера, к которой скоро придется привыкнуть, а не ледяной выговор, как показалось сначала.

Ханбе уже приготовился чувствовать себя не в своей тарелке, но Мизуро и Накараи продолжили прерванный разговор, и ему позволялось участвовать в нем ровно столько, сколько он хотел, не боясь осуждающих взглядов. Казалось, прошло совсем немного времени, прежде чем дверь распахнулась и появился Джузо.

"Идемте", сказал он, настойчиво махая рукой. Они встали, Ханбе подорвался быстрее всех, и гуськом вышли в коридор.

В штабе их ждал последний член команды — мужчина с каменным лицом и короткими черными волосами.

"Поздоровайтесь друг с другом", рассеянно приказал Джузо, как будто им требовалось напоминание.

"Здравствуй", шутливо-послушно сказал Мизуро Микаге, на что тот ответил дружелюбной улыбкой. Ханбе с облегчением отметил, что кто-то в команде, похоже, разделяет его любовь к тишине, если не его робость.

И наконец, когда они стояли в своей общей комнате, всё стало реальностью: в ближайшие годы это будет их жизнь. Ханбе оглядел товарищей. Он боялся встретить людей, которые ищут лидерства человека, известного своей жестокостью, но не увидел ничего из того, чего опасался. «Эти люди прикроют мне спину, подумал он, они встанут между мной и смертью». Судя по оценивающим взглядам, его коллеги думали о том же.

"Так, ладно!" Бодрый голос Джузо резко оборвал их раздумья; все головы повернулись к нему. Он стоял за сдвинутыми столами и небрежно отпихивал в сторону бланки, которые, как был уверен Ханбе, и являлись целью этой первой встречи. "Первое групповое задание", объявил он, "рисуем логотип."

"Групповое задание?" скептически переспросил Накараи.

"Логотип?" Мизуро скривился с явным пренебрежением.

Ханбе подивился тому, что они, кажется, совсем не беспокоятся о том, чтобы понравиться новому лидеру, в отличие от него самого. Эту их расслабленность он списал на открытость характеров и природную уверенность. Он нервно придвинулся ближе к Микаге, дистанцируясь от их дерзости и неминуемой расплаты.

"Ага," невозмутимо подтвердил Джузо, "логотип отряда. Что-то только для нас пятерых. Я принес фломастеры." Он с хлопком выложил их на расчищенные столы.

Мизуро прыснул в кулак.

Джузо посмотрел на него, и улыбка исчезла с его лица. "Я не шучу."

Так стало ясно, что, несмотря на всю свою непринужденность, Джузо без труда сможет потребовать уважения. Также внезапно стало очевидно: расположение их нового лидера можно легко завоевать, просто подыгрывая ему.

"Извините", сказал Мизуро, вполне искренне.
Джузо легко принял это и снова просиял. "Ханбе, сходи принеси бумаги из копировального аппарата".
Хотя Ханбе и был предупрежден, то, что его назвали по имени, заставило его вздрогнуть. Тем не менее он ответил быстро, благодарный за возможность быть полезным. "Да, сэр".

"Мы — отряд", услышал он голос Джузо из открытой двери, пока опустошал лоток копира в коридоре. "Нам полагается выглядеть как крутые парни. А быть крутым парнем — значит иметь логотип".

"И что мы должны рисовать? И куда мы его прилепим, на чемоданы?" в тоне Мизуро всё еще сквозило сомнение. Ханбе замер с бумагой в руках и снова с трепетом приготовился слушать ответ Джузо.

"Может быть", добродушно ответил Джузо, "не знаю. Что-нибудь такое, что вселяет страх в сердца врагов. Как пиратский череп на повязке". И вот так была проведена четкая грань между насмешкой и простым несогласием. Ханбе задался вопросом, заставило ли то же осознание его новых коллег замереть, как замер сейчас он сам: в разительном противоречии со всем, что они о нем слышали, Джузо не желал, чтобы его боялись. В комнате воцарилась недолгая тишина, пока он закрывал крышку копира и выравнивал пачку бумаги.

Ханбе вернулся к ним как раз вовремя, чтобы застать холодное негодование Накараи. "Ни за что... я не надену пиратскую повязку".

"Тогда тебе лучше придумать что-нибудь стоящее", предложил Джузо. Он взял бумагу у Ханбе и хлопнул ею в центр их круга. Каждый взял по листу, кто-то с большей неохотой, чем остальные и выбрал цветной фломастер. Секунду после того, как все были готовы начать, вокруг стола летали забавные и озадаченные взгляды. Ханбе догадался, что сеанс рисования, это совсем не то, как кто-либо из них планировал провести свой первый день в CCG. "Итак", объявил Джузо, "начали!"

И вот они сняли колпачки с фломастеров и приступили к делу, склонив головы над работой с разной степенью энтузиазма. На мгновение воцарились лишь скрип фломастеров по бумаге, тихое гудение холодильника, приглушенные разговоры из коридора и шум транспорта с парковки. Когда Джузо впервые начал напевать себе под нос, все подняли головы. На третий раз это уже приняли как нечто само собой разумеющееся. Ханбе почувствовал себя так, словно вернулся в клубную комнату своей старшей школы.

"Ребята", воскликнул Джузо спустя мгновение, нарушая покой комнаты, "посмотрите, что сделал Микаге! Это что, пришелец?"

Микаге с гордостью поднял свой листок. "Близко. Это форма жизни, которую я вообразил, основываясь на физических законах вымышленной планеты".

​Ханбе наблюдал, как Мизуро воспользовался суматохой, чтобы попытаться черкнуть поверх рисунка Накараи, и стал свидетелем того, как Накараи на полном серьезе попытался ткнуть Мизуро ручкой в руку. Он посмотрел на их маленькую группу свежим взглядом, задаваясь вопросом, можно ли хоть кого-то из них назвать нормальным. Неужели, выбрав изгоя своим лидером, они сформировали команду из одних лишь белых ворон? Эта мысль не была лишена привлекательности.

​Джузо ухмыльнулся и показал Микаге свой листок. "Твой круче моего, а я нарисовал жирафа".

​"То есть вы не против быть лидером отряда, у которого на логотипе этот жираф?" уточнил Мизуро. "Чтобы вселять страх в сердца врагов?"

​Джузо посмотрел на свой рисунок. "А что с ним не так?"

​Ханбе подавил странный порыв заверить его, что жираф очень милый.

​Прежде чем Мизуро успел ответить, Накараи развернул свой листок в их сторону с нечитаемым выражением лица. На нем была попытка изобразить птицу.

​Мизуро молча смотрел на рисунок секунду, не удостоил его комментарием и с усталым отчаянием повернулся к Ханбе. "Пожалуйста, скажи мне, что ты придумал что-то стоящее".

​"Почему?" спросил Джузо, отрываясь от завороженного изучения птицы Накараи. "А что у тебя?"

​Мизуро побежденно вздохнул и швырнул свой листок на стол. Накараи издал снисходительный смешок, Микаге и Ханбе молча уставились на рисунок, а затем перевели взгляд на Джузо.

​Джузо несколько раз моргнул, глядя на художество, а затем вскинул брови на Мизуро. "Это что, я?"

​"Тебя уволят в первый же день", — предсказал Накараи.

​Мизуро выхватил свой рисунок обратно с легким оттенком стыда. "И хорошо. Я найду себе другой отряд прежде, чем надену твою уродливую птицу".

​Возвращаясь к своему рисунку, Ханбе поражался тому, что некоторые из них уже чувствуют себя достаточно уверенно, чтобы шутить об уходе. И он был готов поспорить, что в какую бы игру ни играл Мизуро, он никогда не принимал поражений. Тот уже заграбастал себе часть стопки бумаги и начал калякать с новой решимостью. И Джузо рассмеялся. Ханбе поднял голову на этот искренний звук, очарованный. Внезапно он удивился тому, как сильно они все втянулись в занятие, над которым насмехались мгновение назад. Пока Ханбе наблюдал за ним, искра проницательности промелькнула сквозь веселье в глазах Джузо; харизма блеснула, как солнечный луч между шторами игривости, и вдруг Ханбе понял, что всё это не было случайностью. С помощью игры, подходящей для детского сада, Джузо привязывал четверых незнакомцев к своему лидерству крепче, чем другие смогли бы за год принудительной дисциплины. Он держал их на ладони.

​Ханбе смотрел на него с благоговением, думая о том, как же ему повезло выбрать именно его, когда их глаза на мгновение встретились. Джузо не перестал улыбаться, но в его мимолетном взгляде было признание того, кто разглядел суть за этой игрой. Ханбе почувствовал пьянящий восторг, как от похвалы учителя, и был внезапно возвращен в реальность тем, что Накараи выдернул листок из-под его замерших рук.

"Неплохо", — пробормотал он, критически изучая рисунок. Он показал его Микаге, и тот серьезно кивнул.

Мизуро наклонился, чтобы взглянуть, а Джузо наполовину залез на стол, чтобы лучше видеть.
"Да это просто увеличенный фрагмент моего", пожаловался Мизуро.

"Ты даже заколки не нарисовал", подметил Накараи.

Мизуро постучал пальцем по своему листку. "Вообще-то нарисовал, вот они".

Накараи присмотрелся. "О. А я думал, это ресницы".

Рисунок был выхвачен прямо у них из-под носа Джузо, который обошел стол, собирая все работы. Горстью разноцветных магнитов он прилепил их к холодильнику и вернулся к столу за следующими попытками. Когда на дверце холодильника не осталось свободного места, Джузо приказал всем отложить фломастеры и подождать, пока все подойдут к нему. "Будем голосовать", объявил он. Путем поднятия рук за каждый рисунок фаворит был найден быстро. Ханбе гадал, заметили ли остальные, что Джузо поднимал руку за каждого, включая самого себя.

Мизуро принял поражение с наименьшим достоинством. "Ладно", пробурчал он, "Абара победил".

Ханби не помнил, чтобы он хоть раз в жизни в чем-то побеждал. Джузо довольно захлопал в ладоши. "Значит, решено". Он повернулся к Ханбе с внезапной нерешительностью. "И ты получаешь, э-э..." После секундного раздумья он пересек комнату, подошел к шкафу и вытащил из-за него маркерную доску. Он установил её на ножки, открыл прикрепленный маркер и, поднявшись на цыпочки, аккуратно вывел букву "Х" в верхнем правом углу. Под ней он нарисовал черточку и повернулся к команде. "Вот так. Никому не стирать эту часть доски". Он указал на нее маркером. "Это официально уголок достижений".

Мизуро подошел, забрал маркер из его пальцев и добавил буквы "Д", две "М" и "К". "Если следующее задание не будет конкурсом рисунков", пробормотал он в процессе, "я выиграю".

Джузо вызывающе рассмеялся. "О, вызов принят".
"Разве мы не должны сейчас обсуждать завтрашнее совещание?" сухо прервал их Накараи.

"Точно", сказал Джузо, старательно обводя буквы в замысловатую рамку. "Ребята, завтра у нас совещание".

"В восемь тридцать", язвительно добавил Накараи. "Кабинет 405".

Джузо бросил взгляд через плечо с беззаботной улыбкой. "Видите, вы и так всё знаете". Когда он снова повернулся к доске, Микаге уже вовсю дополнял её маленькими планетами и звездами.

Когда настал полдень, они впервые пообедали всем отрядом в столовой. Как и они, многие здесь были новобранцами, проводившими день со своим куратором. Те сидели с прямой спиной и суровыми лицами, внимательные и преданные, как дрессированные псы, пока их старшие наставники чинно ели, устраивая им допрос по Закону о противодействии гулям или проверяя их знания о прошлых сражениях. За столом Джузо ничего подобного не было. Он вел оживленную беседу, которая, как только стало ясно, что неформальный тон дозволен, быстро наполнилась шутками и смехом. По жалостливым взглядам, бросаемым в их сторону, Ханбе понимал: никто из сверстников не завидует их положению из-за неподобающего поведения их лидера. Кое-кто, как он догадывался, списывал это на возраст. В то время как следователи первого класса вокруг щеголяли сединой и морщинами на лбу, Джузо сам не так давно перешагнул порог подросткового возраста. Ханбе обнаружил, что чужое мнение на удивление легко игнорировать. Он не был уверен, что мудрость подхода Джузо можно понять, не прочувствовав её на себе.

И его первый день в CCG оказался куда более гостеприимным, чем он мог себе представить в любой другой компании. Остаток дня они провели, выясняя, что пресловутое отсутствие социальных навыков вовсе не делает Джузо недотепой. Как человек, склонный к излишним раздумьям, Ханбе всегда тянулся к людям с сильной интуицией, и быстро подтвердилось, что их лидер принадлежит именно к этой категории; казалось, одного взгляда и пары вопросов Джузо хватило, чтобы увидеть их всех насквозь. Роли, которые он отвел каждому, идеально соответствовали их натурам.
В конце дня Ханбе поймал себя на мысли: не будь он свидетелем этого сам, он бы никогда не поверил, что командный дух и дружба могут расцвести за столь короткое время.

Заходящее солнце плавилось в предвечернем воздухе. Джузо закончил собирать сумку и закинул её на одно плечо. Ханбе неловко переминался у открытой двери штаба, готовый идти, пока Джузо искал среди своих ключей тот, что закроет замок. Остальные уже попрощались и спустились по лестнице. Ханбе мельком видел, как они пересекают пустеющую парковку, их тени, удлиненные вечером, тянулись следом, и вместе направляются к метро. Он пропустил Джузо вперед и закрыл за ними дверь.

Неожиданная трудность — идти в ногу с маленьким человеком — обнаружилась с первых же шагов. После неловкого начала Ханбе подобрал укороченный шаг, который позволял ему поспевать за каждыми двумя легкими и быстрыми шагами Джузо. Инстинктивно он занял место чуть позади правого плеча Джузо и легко удерживал его, пока они пробирались сквозь группки людей в коридорах, спускались по оживленной лестнице и проходили через RC-врата. К тому моменту, когда они добрались до вестибюля, Ханбе уже улыбался про себя. И только когда широкие стеклянные двери разъехались, открывая вид на тихую парковку, нервозность нахлынула на него снова.

Он достал ключи, и в сгущающихся сумерках задние фары машины дважды мигнули. Джузо, не говоря ни слова, направился к ним. Прежде чем Ханбе успел подойти к пассажирской двери, Джузо сам распахнул её и забрался внутрь. За то короткое время, что потребовалось Ханбе, чтобы обойти машину спереди, он подивился такому повороту событий и постарался не поддаваться панике.

Когда он закрыл свою дверь, вокруг них плотно сомкнулась тишина. На мгновение Ханбе не решился даже пошевелиться. Рядом с ним Джузо непринужденно исследовал салон. Он легко согнулся, чтобы заглянуть под сиденье, порылся в бардачке, пощелкал дефлекторами кондиционера вверх-вниз. Ханбе молча наблюдал за ним. Он не собирался заводить мотор, пока Джузо не пристегнется, и гадал, не будет ли вежливое напоминание воспринято как грубость. Джузо всё еще вертел маленькое зеркальце в солнцезащитном козырьке, когда спросил: "Твоя машина новая?"

Крошечный блик заходящего солнца отражался от наклоненного зеркала и тепло устраивался в уголке левой радужки Джузо. Ханбе отвел взгляд. "Нет, сэр".

Джузо извертелся в кресле, осматриваясь по сторонам и слегка морщась. "В ней всегда так чисто?"

"Да, сэр, большую часть времени".

Наконец Джузо перестал ерзать и устроился на сиденье. Когда ничего не произошло, он посмотрел на Ханбе. "Почему мы не едем?"

То, как он это спросил, заставило Ханбе засомневаться, знает ли тот вообще, как работают машины. "Сэр", наконец осмелился он, "ваш ремень безопасности?"

"А, точно", пробормотал Джузо себе под нос, потянувшись за ним через плечо, "спасибо".

Ханбе услышал щелчок и рискнул еще раз взглянуть вбок. Джузо улыбался ему. Ханбе быстро отвернулся, боясь показаться пугливым, но снова встретился с ним взглядом.

Улыбка Джузо стала шире. "Я живу в Сибуе, высадишь меня где угодно".

"Да, сэр".

Ханбе очень остро ощущал каждое свое движение, когда выезжал с парковки и вливался в поток машин. Вещи, которые он обычно делал не задумываясь, вышли на передний план, словно он снова сдавал экзамен по вождению. Пока он концентрировался на переключении скоростей, проверке зеркал и включении поворотников, Джузо витал в облаках, разглядывая небо. Позже Ханбе поймет: он мог бы лететь на скорости восемьдесят по жилому кварталу, и Джузо бы верил, что так и надо.

"Ты очень тихий".

Ханбе бросил взгляд в его сторону и снова на дорогу. "Простите, сэр", — только и смог он ответить. Он заметил, что голос Джузо звучит глубже, когда тот говорит не так громко.

Тот пожал плечами, опершись локтем о край окна. "Это не плохо, просто мысли вслух".

Ханбе не нашелся с ответом, поэтому промолчал. Потянулась тишина. Только после комментария Джузо он осознал, что эта тишина была приятной.

Джузо всё же прервал её вопросом: "У тебя ведь не особо много друзей, да?"

В этом вопросе не было ничего обидного. Это была точная догадка, а не насмешка или осуждение. "Нет, сэр", честно ответил Ханбе. Он уже понял, что это единственный способ отвечать Джузо. "Не особо".

"Это потому что ты стеснительный или потому что не любишь людей?"

Ханбе почувствовал укол разочарования в самом себе. Он изо всех сил старался не казаться замкнутым, но, очевидно, провалился. Спустя всего несколько часов его новый лидер назвал его стеснительным так буднично, будто это качество было столь же очевидным, как цвет волос. "Я очень люблю людей", тихо заверил его Ханбе. "Просто я не очень умею поддерживать разговор".

"Всё в порядке", беспечно отозвался Джузо, "я тоже".

Ханбе хотел было вежливо возразить, но осекся. Он с изумлением осознал, что это правда: Джузо был таким же нескладным в общении, как и он сам, только при этом обладал уверенностью.

Джузо кивнул своим мыслям, словно Ханбе произнес это вслух, и уютно устроился в кресле, глядя в лобовое стекло. "Мы отлично поладим", решил он.

Ханбе улыбнулся дороге перед собой. Он сделал правильный выбор.